Сергей Снегов - Люди как боги (трилогия) Страница 137

— Наша берет! — сказал я Ромеро, отрываясь от зрелища битвы. — Павел, наконец-то наша берет!

— Эли! Эли! — в испуге вскричал Андре. — Эли, посмотри, что там делается!

То, что произошло на поле, было более чем неожиданно.

Ни при каких раскладках планируемого сражения нам и в голову не приходил такой оборот событий — это был немыслимый вариант, нечто из бреда, а не из расчета!

Со стороны главного купола Станции неслись три крылатых отряда — ангелы, предводительствуемые Трубом, конница пегасов с Камагиным на белом коне, и крылатые ящеры с далеко обогнавшим их Громовержцем. А на шее второго Громовержца восседал второй Лусин.

И эти новые отряды, та же как и первые, наши, охватывало, как футлярами или ореолами, багровое холодное пламя, из недр их так же рвались оранжевые молнии разрядов, Громовержец ощетинивался такими же молниями, Лусин и Камагин вонзали в противников те же лазерные острия, а над ними, впереди них, несся такой же тысячеголосый вопль, свист и клекот!

— Фантомы! — крикнул Андре после охватившего нас вдруг оцепенения. — Эли, надо предупредить наших, что на них выпущена банда фантомов!

К чести Осимы и Орлана и особенно Гига, они и без разъяснения быстро разобрались, что за армия прибыла в битву. Лусин и Камагин, а также Труб сгоряча спутали своих с чужими, но повторные вызовы Андре и возникшая в сражении путаница отрезвили их.

Осиме удалось произвести и третий залп. Огненные потоки обрушились на фантомов, сминая их и превращая в плазму. Наши невидимки схватились с отрядами вражеских привидений. Я по-прежнему не видел воинов Гига, но по тому, как взвивались призрачные крылатые кони, как в страхе увертывались искусственные ангелы и падали с предсмертным криком искусственные люди, мог легко представить себе, сколь велика ярость нового сражения.

И какое-то очень короткое время у меня еще теплилась надежда, что не все проиграно.

— Пора кончать избиение наших, адмирал! — сурово сказал Ромеро.

Как раз в это время два Громовержца, живой и искусственный, страшно столкнулись телами, испепеляли один другого — багровая сеть молний оплела их головы. Один из драконов, оранжевый, падал, и я не мог разобрать на отдалении, Лусин ли сейчас погибает или псевдо-Лусин.

Я приказал Андре, откашлявшись, чтоб не дрожал голос:

— Радировать общее отступление!

Все военачальники услышали приказ и стали поворачивать свои отряды. Труб тоже услышал, но, распаленный боем, пренебрег приказом. Реальные ангелы, подбадривая себя бесовскими воплями, с прежним ожесточением схватывались с ангелами призрачными. Борьба становилась все более неравной.

— Немедленно к Трубу, Павел! — приказал я Ромеро. — Выводить ангелов из боя!

Ромеро вскочил на штабного пегаса, и вскоре ангелы стали покидать поле сражения.

Я спустился с холма и пошел в лагерь.

У Мэри на санитарном пункте кипела работа. Ангелицы-санитарки прилетали с ранеными. Истерзанные драконы приползали сами, а пегасов приходилось подгонять: даже с поврежденными крыльями они норовили взлететь.

Но боль они сносили спокойно, ни один не ржал со злобой, когда ангелы-хирурги неумело брали в когти скальпель.

— Мэри, мне показалось, что Лусин падал! — сказал я. — Где Лусин?

— У Лусина легкое ранение, но Громовержец плох.

У Лусина была забинтована голова и рука на перевязи. Он горестно поглядел на меня, по щекам его катились слезы.

Громовержец лежал на боку без сознания. Глаза его были закрыты, великолепная корона боевых антенн помята — с остриев еще стекали синеватые предсмертные огни Эльма.

Я опустился на колени и прислушался к работе сердца. Сердце стучало неровно и глухо, то замирало, то часто и слабо билось. Я молча встал. Надежды не было.

— Такой друг! — шептал Лусин, плача. — Такой друг, Эли!

— Крепись, дорогой! — сказал я Лусину. — Каждый сегодня мог оказаться на месте Громовержца. В сражениях дорога к гибели шире дорог к победе.

15

Нет худа без добра: мы потерпели поражение, но узнали, на чем зиждется оборона Станции. Анализаторы, пока шла битва, определили физические параметры фантомов. Образования эти были воистину фантастической природы — почти без массы, однако оптически непроницаемы, какой-то сгусток энергетических излучений, среди них — и неизвестной нам природы.

— Я предупредил, что автоматы не более чем силовые поля, способные принимать любой телесный облик, — мрачно напомнил Орлан.

Это был один из тех редких случаев, когда он изменял своему мундиру безразличия.

Даже Труб был ошеломлен.

— Мы, ангелы, по природе своей — материалисты, — взволнованно высказался он на совете. — Мы отважимся сражаться против любого вещественного противника. Но против призраков ангелы бессильны. Борьба с привидениями — не наша стихия!

Больше всего я страшился, что эта паническая философия окостенит души. В борьбе с фантомами мы потерпели не так физическое, как психологическое поражение. И весь упор возражений запаниковавшим я построил на уничтожении философии страха.

— Сущая чепуха, что противник нематериален. Это, конечно, фантомы, но вполне материальные, ибо составлены из энергетических полей, а разве силовое поле — не одна из форм материи? Наши изображения на стереоэкранах и в видеостолбах несут в себе еще меньше массы, чем любой из фантомов, — почему же вы не бледнеете при виде стереоэкрана? Удивительность фантомов вовсе не в их мнимой нематериальности, а в том, что им удалось блистательно скопировать нас самих. Вот где загадка! И нужно распутать эту физическую загадку, чтоб не поддаться на новые хитросплетения. Не трястись перед потусторонними силами, а разобраться в новой научной проблеме — вот чего я сейчас от всех требую.

После такой отповеди обсуждение проигранного сражения стало деловым.

— Физическая загадка фантомов решается просто, — доказывал Андре — Если у противника имеются анализаторы высокого быстродействия, они легко отобразят все особенности нашего строения. А после этого не составит труда построить образ, оптически идентичный с нашим. Видеостолбы, о которых упомянул адмирал, работают как раз по такому принципу.

— Просто, легко, не составит труда! — с досадой сказал Осима. — Но у нас жалкие видеостолбы, то есть не больше чем оптические отображения, а у них отображения силовые. Разница!

— У нас чего-либо подобного, к сожалению, нет и в помине, — со вздохом поддержал Осиму Ромеро. — Объяснения ваши я могу принять, проницательный Андре, но вряд ли от них станет легче.