Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков Страница 13

– На что жалуемся? – Стоит мне усесться, как док, поправив халат, достаёт из недр стола стетоскоп, вешая его себе на шею.

– Ты же новенький, да? Пилот-испытатель? Всё верно? Я ничего не упустил?

– Всё так, – киваю и видя, что он берётся за стетоскоп, готовясь вставить концы в уши, поспешно добавляю: – У меня всё в порядке. Ничего не болит.

– Точно? Может зубы? Давай, проверю.

– Нет-нет, спасибо, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не соскочить со стула: – Я тут по другому делу. Мне бы вот, – подняв руку оттягиваю рукав, демонстрируя КПК: – Программ бы.

– Точно ничего не болит?

– Абсолютно! Спасибо! Здоров!

– Жаль, – вздыхает он: – Я же так совсем всё забуду. Никакой практики. Купол, – он кивает на окно: – Всё лечит. Медленно, но верно. Ну и аптечки тоже, – ещё раз вздохнув, Семён Петрович принимается копаться в столе, чтобы десяток секунд спустя выложить передо мной несколько уже знакомых брусочков красного цвета с косыми белыми полосами различной толщины.

– Это – бесплатно, – пододвигает он ко мне брусок с самой тонкой полоской: – Базовое лечение.

– А остальные? – Приложив бесплатный к экрану, киваю на оставшиеся.

– Продвинутое лечение ран, – палец врача касается бруска с более толстыми полосами: – Две сотни монет, полевая хирургия, – указывает он на практически белый, с тонкими красными прожилками, накопитель: – Две тысячи триста.

– Я позже зайду, – кладу на стол, опустошённый моим КПК брусок: – Как заработаю. Только прибыл, откуда у меня такие деньги?! Спасибо, Семён Петрович, если что – я зайду, – поднимаюсь со стула, но врач, качая головой, выражает несогласие с моими действиями.

– И куда собрался, торопыга? Лечиться чем будешь?

– Так я же загрузил?!

– Загрузил он, – хмыкнув, док вытаскивает из ящика стола небольшую коробочку белого цвета: – Держи. Аптечка на три заряда. КПК только определит, что и как лечить, понимаешь?

– Эээ… да. – покрутив коробочку в руках замечаю крепления с одной стороны – точно такие же, что и на поясе. Ага…

Щёлк!

Аптечка прилипает к поясу словно родная.

– Лечит так себе, – кивнув, продолжает врач: – Но хоть что-то. Разбогатеешь – приходи, посерьёзнее дам. И вот ещё, – чуть прищурившись, он окидывает меня быстрым взглядом: – Рюкзак ты где оставил?

– Рюкзак? Нет его у меня.

– Ну ты даёшь. Ствол, КПК взял, а рюкзак чего? Забыл?

– Эээ… Ааа…

– У Михайлыча получи. Новичкам – положено.

– Скажите, – кивнув – понял, мол, задаю вопрос, мучающий меня практически с самого начала моего пребывания здесь: – А новичков, таких как я, много?

– Мало, – с сожалением качает головой врач: – Появляются, но редко. В основном – как и ты, из прошлого выпадают. А после, – он досадливо морщится: – Кто-то нормально устраивается, а кто-то погибает, или ещё хуже. Если ты удивлён, ну что с тобой тут не возятся, – врач разводит руками: – То ты на людей зла не держи. Выживаем мы тут. Сам понимаешь – не до залётных из прошлого.

– Да я не в претензии, – киваю, и тотчас задаю вопрос: – Погибает? А это как? Тут же не умирают.

– Умирают, друг мой, ещё как умирают. Человек существо такое, что порой лезет туда, куда ни одно животное и носа не сунет. А мы – суём. Причём некоторые – добровольно. От безысходности.

– Понимаю, – немного помолчав, всё же решаюсь уточнить: – А вы сказали – хуже. Хуже, чем смерть. Это вы о чём?

– Ты что? – Удивление на его лице столь сильно, словно я спросил почему деревья при ветре качаются.

– Тебе Михалыч о нашем мире ничего не рассказал?

– Нет, – развожу руками, и он мрачнеет: – Ну, блин! Я с ним поговорю. Нельзя вот так вновь прибывших бросать! Хуже, это когда нормальный человек, с виду нормальный, ЧеЗешником становится.

– Кем?!

– У него спроси, – вытащив из стопки бумаг исписанный лист, Семён Петрович принимается его изучать, давая понять, что разговор окончен. Ладно, я не гордый. Намёки понимаю.

– Спасибо, – коротко поклонившись, направляюсь к двери, подле которой меня настигает его окрик.

– Эй, лётчик?

– Да? – Держась за ручку, оборачиваюсь.

– Будешь за куполом ромашки собирай.

– Ромашки?

– Цветы такие. Жёлтый центр и белые лепестки кругом. Мне неси – покупаю я их.

– На аптечки?

– Да, – кивает он: – Входит в состав заряда.

– Принято, док, – толкнув ручку, распахиваю дверь: – Принесу, обязательно.

Выйдя на улицу немедленно натыкаюсь на Бродягу, поджидавшего меня снаружи.

– Успешно?

– Вполне, – демонстрирую ему аптечку на поясе: – Теперь хоть подлечиться чем есть.

– Подлечиться? Ты же здоров – я тебя сканирую каждый раз как вижу.

– Сейчас – да, но вот собачки мне доставили неприятных минут, – кратко рассказываю ему о своей охоте, ожидая волну негатива и мои опасения оправдываются на все сто.

– Ну ты даёшь! Оставил тебя одного и вот! Ты едва не сдох! А обо мне ты подумал? Как я тут один буду?

– Не сдох же. Да и не страшно это – тут ресалки есть.

– А ты уверен, что они на тебя сработают? Ты же не местный – только прибыл.

– И что? Думаешь не сработают?

– Я не думаю. Я фактами оперирую. Там, – пара щупалец взмывает вверх, указывая на небо: – Тебе прописаться в системе нужно. Так?

– Ну да. Это сразу, по совершеннолетию, делается.

– А тут?

– Да откуда ж мне знать, Бродяга?!

– Ну так выясни! И учти – пока в этом не разберёшься, я тебя за Купол не пущу.

– Это как? Силой, что ли удерживать будешь?

– Нужно будет и силой. И не сомневайся – удержу.

В последнем я не сомневаюсь – его манипуляторы действительно сильны, сам же у инженера, собиравшего корпус, просил помощнее поставить.

– Хорошо-хорошо. Разберусь. Я как раз к Михалычу собирался. Вот у него и уточню.

Михалыч, в очередной раз увидев меня на пороге, лишь хмыкнул, неодобрительно покачав головой:

– Ну, блин, и молодёжь пошла! Вот нифига на месте не сидится! Чего носишься? Чего от дел отвлекаешь?!

От дел. Ага. Как же.

Бумаги-то, что перед тобой разложены, точно те же, что и прошлый раз были. Или думаешь, что я настолько невнимателен? Извини, начальник, но внимание – это первое в чем Тодд меня дрессировал, выращивая из пилота инквизитора.

Вслух, я, естественно, ничего не сказал.

Просто зашёл, шагнул к окну, подцепил ногой пуфик и, подтянув его к себе, плюхнулся на мягкие подушки прямо перед оторопевшим от такой наглости, Михалычем.

Один-Ноль.

В мою, разумеется, пользу.

Сейчас он орать начнёт.

И… Раз!

– Да… Да ты что себе позволяешь?! – Хозяин кабинета вскочил на ноги: – Ты!!! Мальчишка! Да я таких…

– Ага. За завтраком ешь, да? А ещё – таких молодых, да наглых, полно на кладбище. Верно? Может что новенькое скажешь?

– Ну знаешь…

– Михалыч, – чуть поёрзав на пуфике – всё же моей заднице