Фантастика 2026-146 - Николай Скиба Страница 126

Я остановился возле очередного такого «разрыва» и задрал голову, высматривая ветви, по которым рысь могла бы перепрыгивать. Но деревья росли слишком далеко друг от друга, а ветки были тонкими — не выдержали бы веса крупного хищника.

— Неужели всё-таки летает? — прошептал, глядя в пустое пространство над землёй.

Афина шла чуть впереди, водя носом из стороны в сторону. Её ноздри постоянно раздувались, улавливая что-то неуловимое для меня. Время от времени она останавливалась и принюхивалась к воздуху.

— Что ты чуешь, девочка? — тихо спросил я, поглаживая её по загривку.

Хищница подняла морду к небу и глубоко вдохнула. Потом посмотрела на меня и тихо мурлыкнула. Как будто пыталась передать мне ощущение чистого горного воздуха.

Красавчик вёл себя ещё странней. Его маленькие ушки постоянно подрагивали, поворачиваясь в разные стороны, словно ловили неслышимые звуки. Несколько раз он тихонько скулил и тыкался мордочкой мне в шею, указывая направление.

— И ты что-то слышишь? — пробормотал я.

Горностай подбежал к большому дубу. Начал бегать вокруг ствола кругами, принюхиваясь и попискивая. Я подошёл ближе и внимательно осмотрел кору.

Царапин не было. Но на высоте примерно в метр от земли кора выглядела… по-другому. Будто кто-то очень аккуратно прикоснулся к ней и оставил едва заметный отпечаток. Не физический — скорее энергетический.

Я провёл ладонью по этому месту и почувствовал лёгкое покалывание. Статическое электричество.

— Понятно, — выдохнул я. — Она трётся о деревья, метит территорию. Только не запахом, а… магией?

Выходит, ветряная рысь оставляет за собой не только физический, но и магический след. Что-то вроде заряженного воздуха, который мои питомцы могли чувствовать, а я — лишь изредка ощущать как покалывание на коже.

Мы двинулись дальше, и я заметил закономерность.

Рысь не шла напрямик. Её маршрут петлял самым причудливым образом — через густые заросли колючего кустарника, по россыпям острых камней, через поваленные стволы, образующие естественные барьеры. Места, где Зверолову пришлось бы продираться с трудом, царапаясь и спотыкаясь.

— Умница, — с невольным восхищением пробормотал я. — Ты точно знаешь, что делаешь.

Это не было случайным блужданием испуганного зверя. Это была продуманная стратегия. Ветряная рысь инстинктивно или сознательно выбирала самые неудобные для преследователя маршруты. Там, где она могла легко проскочить благодаря своей магической природе, человек и обычные звери застревали бы на каждом шагу.

Через час такой охоты мои руки были исцарапаны колючками, а на лбу выступил пот. Афина, привычная к подобным условиям, двигалась без особых проблем. Красавчик время от времени спрыгивал с плеча, когда я протискивался через особенно густые заросли, и забирался обратно, когда путь становился свободнее.

Мы вышли к небольшой поляне, посреди которой возвышался одинокий камень высотой с человеческий рост. Афина подошла к нему, обнюхала основание и посмотрела на меня.

Я подошёл ближе и присмотрелся.

На гладкой поверхности камня, примерно на уровне моего плеча, виднелись едва заметные царапины. Четыре параллельные линии, слишком аккуратные для естественного происхождения.

— Когти, — пробормотал я, проводя пальцем по бороздкам.

Царапины были неглубокими, почти символическими. Но расстояние между ними говорило о размере лапы, и она была не меньше рыси из моего мира.

Я отступил на несколько шагов и осмотрел поляну целиком. Камень стоял точно в центре, а вокруг него росли те самые кусты с серебристыми листьями, где я нашёл первый клочок меха. Место было открытое, хорошо просматриваемое со всех сторон.

— Наблюдательный пункт, — сказал вслух с невольным уважением.

С этого камня открывался прекрасный обзор на несколько троп, по которым могли подойти преследователи. Идеальное место для того, чтобы оценить угрозу и принять решение — сражаться или бежать дальше.

Красавчик вдруг напрягся на моём плече и тихо заскулил. Его крошечное тельце дрожало от возбуждения или страха.

— Что такое, парень?

Горностай ткнулся мордочкой мне в ухо и еле слышно тявкнул. Потом повернул голову к дальнему краю поляны, где между деревьями виднелась тёмная расщелина в скале.

Афина тоже насторожилась. Её уши встали торчком, а хвост слегка распушился. Она не выглядела испуганной — скорее заинтригованной.

Я прищурился, всматриваясь в расщелину. Обычная пещера или что-то больше?

— Логово?

След вёл именно туда. Но инстинкт подсказывал: подходить нужно крайне осторожно.

Я достал из рюкзака моток верёвки и внимательно осмотрел её. Прочная, но… Если повезёт поймать рысь в петлю, выдержит ли?

Афина подошла ко мне и тихо рыкнула — предупреждающе, но не агрессивно.

— Хорошо, — сказал я, убирая верёвку. — Но действуем по-умному. Никаких резких движений, никакой спешки.

Я ещё раз оглядел поляну, запоминая расположение камней и кустов. Если придётся отступать, нужно знать, куда бежать.

Потом медленно, шаг за шагом, мы направились к расщелине.

Она оказалась началом узкой тропы, которая змейкой поднималась между скал. Я двигался осторожно, проверяя каждый камень под ногами, прежде чем перенести на него вес. Афина шла рядом, её лапы бесшумно касались каменистой поверхности. Красавчик притих, лишь изредка поворачивая голову и принюхиваясь.

След становился всё свежее.

— Близко, — прошептал я, и собственный голос показался чужим в этой напряжённой тишине.

Деревья здесь росли реже, но становились всё более причудливыми. Стволы искривлялись спиралями, будто их скручивала невидимая сила. Листва мерцала серебристыми и голубыми отблесками, а некоторые ветви буквально светились изнутри слабым, пульсирующим светом.

Тропа неожиданно резко повернула влево, огибая массивный валун.

И тут лес раскрылся.

Мы вышли к подножию скалистого уступа, который возвышался над лесом добрых метров на двадцать, а то и больше. Серые камни, покрытые изумрудным мхом, складывались в естественную лестницу, по которой можно было бы подняться наверх. Между камнями пробивались ручейки, стекающие откуда-то сверху.

Но самое поразительное открылось, когда я задрал голову.

С этого утёса открывался захватывающий дух вид на опасную зону — бескрайнее море зелени, волнующееся под порывами ветра, который здесь, у подножия скалы, почти не ощущался. Кроны деревьев переливались всеми оттенками зелёного и не только — от нежной мяты до глубокого сапфира. Цветастые магические растения ярко выделялись.

Кое-где из этого океана поднимались серебристые дымки тумана, а ещё дальше, на самом горизонте, проглядывали фиолетовые пики далёких гор.

А над всем этим великолепием, разрывая небо пополам, зияла та самая трещина Раскола, из которой словно сочился невидимый холод.

— Господи, — выдохнул я, невольно останавливаясь.

Даже в своей прошлой жизни, исходив тайгу