Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 126

Она вздохнула, положившись на этот план. Впервые за долгое время ей не нужны были ответы на все вопросы.

Однажды вечером вскоре после исчезновения границы Иннес застала Адайру в новой библиотеке. Та оторвалась от книги, ожидая, что Иннес снова будет расспрашивать ее о событиях того дня.

– Что случилось, мама?

– Когда-то давным-давно мне хотелось, чтобы мои дочери были похожи на меня. Были моим отражением. – Иннес замолчала, словно погрузившись в воспоминания. – Теперь мне радостно от мысли, что ты совершенно другая. Ты – личность, а я никак не участвовала в твоем формировании и развитии. По иронии судьбы мои враги сделали тебя лучше, чем получилось бы у меня самой.

Адайра сморгнула слезы, не зная, что сказать, но слова Иннес ее глубоко тронули.

– Скоро мне нужно будет объявить клану, кто станет моим наследником, – продолжила Иннес. – Ты – мой первый и единственный выбор. Не представляю, чтобы я благословила кого-то, кроме тебя, Адайра. Но если ты откажешься, я пойму и подберу другого.

Адайра ждала этого момента – чтобы Иннес открыто и вслух подтвердила свой выбор. Чтобы Иннес заявила, что это – ее желание. Однако Адайра не знала, чего хочет она сама. Девушка гадала, совпадет ли ее представление со взглядами Иннес. Хватит ли у нее смелости снова взять на себя эту роль.

– Тебе не нужно давать мне ответ сразу, – сказала Иннес, видя сомнения на лице Адайры. – Но ты подумаешь?

Девушка взглянула на свечи, горевшие на столе перед ней. Она смотрела на танец огня, думая о Джеке. Она думала о том, как изменилась ее жизнь, совершила такой поворот, какого Адайра не могла предвидеть. В чем-то эти изменения были к лучшему, а в остальном? Она совершенно пала духом, будто ее жизнь вдребезги разбилась.

– Я очень польщена, что ты просишь меня об этом, мама, – наконец сказала Адайра. – Я подумаю.

Иннес кивнула и ушла, ничего больше не говоря. А Адайра еще долго сидела, глядя все на ту же страницу, не в силах сосредоточиться.

* * *

Через неделю после этого разговора Адайре приснилось, что она – лэрд клана Бреккан. Даже во сне ей было не отделаться от этих мыслей. Вскоре девушка спустилась в купальню и разделась. Она вошла в теплую воду и поплыла в глубину.

Она думала о Джеке. Думала, как ему было страшно той ночью, когда она его привела сюда, – их последней совместной ночью.

Он не знал, что глубина страшила ее ничуть не меньше.

И Адайра заплывала все глубже, и от страха у нее сосало под ложечкой, а мысли путались. Она заставляла себя плыть дальше, пока не стало казаться, что она вот-вот заплачет, но тут увидела свет в расщелине. Факел с вечным пламенем.

Из последних сил Адайра заплыла в пещеру. Девушка устроилась на уступе, где некогда сидел Джек, и надолго задумалась о своей жизни и куда она ведет. Что с ней делать теперь, когда возлюбленный исчез.

Девушка взглянула на факел и стала смотреть на пламя.

– Джек, – прошептала она и тут же упрекнула себя.

Она сойдет с ума, если станет разговаривать с огнем, думая, что это он. Почему-то Адайра знала, что Джек далеко. Знала, что он не рядом, и потихоньку выскользнула из пещеры.

Когда Адайра доплыла до лестницы и оделась, решение было принято. Ответ жег ее изнутри, и она направилась прямиком в покои родителей.

Иннес с Дэвидом сидели за скромной трапезой и, взглянув на дочь, оба удивились ее мокрым волосам и разгоряченной коже.

– Поужинаешь с нами, Адайра? – спросил отец.

– У меня готов ответ, – выпалила она.

Адайра перевела взгляд на Иннес, которая встала, будто навстречу противнику.

– И каков же он?

– Можешь объявить меня наследницей, – сказала Адайра. – Я готова встать во главе Запада.

45

Джек стоял в тронном зале, в пространстве, воплотившемся из снов. Здесь не было ни стен, ни потолка. Колонны по обе стороны от него растворялись в ночи, где горели тысячи звезд, некоторые висели так низко, что до них можно было дотянуться рукой. Меж колонн помещались железные светильники, в которых пылал огонь, а за каждым светильником был проход из облаков и света. Под его босыми ступнями расстилался прозрачный гладкий пол, а под полом сиял яркий закат.

На Джеке были одежды из ночного неба с созвездиями, рассыпанными по всему полотну. Его звездный венец поблескивал в полутьме, а на кончиках пальцев плясали язычки пламени. Иногда, заходя в глубь твердыни, сотворенной из полированной бронзы и дыма, он ловил свое отражение. Джек не любил долго смотреть на себя, потому что глаза у него стали другими: они светились, как угли. Под определенным углом Джек казался прозрачным, словно сквозь него можно было пройти. Черты лица у него стали резче, тоньше, будто вырезанные из лучины.

Но иногда он видел следы того, кем был раньше. Он часто касался шрама на ладони, серебристой пряди в волосах.

И вот в тронном зале он смотрел и ждал, пока соберутся духи.

Все до одного почувствовали это – перемену, когда исчезла граница кланов. Тени сжались, цвета стали ярче. На небе загорались безымянные созвездия, словно кто-то развернул новую карту.

Чувствовалась какая-то нежность, как когда просыпаешься от накрапывающего дождя. И тут Джек понял, что нужно делать.

Он стал повелителем совсем недавно, но вот уже собрал всех своих подданных – каждое крыло ветра, плод земли, создание из океанских глубин, уголек из жаркого пламени. Они стояли группами, не желая отделяться от своих, перешептывались, хмурились и ждали. В этом отношении они не отличались от людей, и перед мысленным взором Джека вспыхнули воспоминания.

Он увидел, как Адайра стоит перед ним на коленях, с окровавленной ладонью. Услышал, как она шепчет его имя, почувствовал ее дыхание на своей коже. Иногда ему казалось, что она мелькает среди духов его свиты, а в ее волосах отражаются лучи заходящего солнца.

Одеяния служили Джеку щитом, скрывали его дрожь, ту боль, которая его терзала. Духи не видели и не понимали его мучений – болезненной раны от оторванной половинки себя. Раны, которая никогда не перестанет болеть.

– Мы все здесь, – сказал Лорд Пепел. – Зачем ты позвал нас, повелитель?

Воспоминания растаяли, и Джек ощутил холод и пустоту.

– У меня к вам просьба, духи острова.

– Говори! – подала голос Леди Рим