Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер Страница 119

Огр кивнул и принялся неуклюже спускаться по склону, волоча за собой пылающего злобой Жардраха.

— Смотри, чтобы его цепи были достаточно тугими! — крикнул Эйнар в спину огромному зверю, зная, что может доверять ему в отношении этой конкретной просьбы.

Бирна проследила за удаляющимся Тогнатогом и подошла к Эйнару. Когда она заговорила, ее голос дрожал. Тон удивил Эйнара, но тут он обнаружил, что ее глаза обращены не на него, а на бескрайние просторы Ледяного моря.

— Ты все-таки собираешься его пересечь? — спросила она.

Мгновение Эйнар молчал, позволив вопросу раствориться в морозном воздухе.

— Я видел это во сне, — наконец сказал он. — Мне было показано, что я должен прийти в это место, если хочу выполнить то, что от меня требуется.

Бирна задумалась над его ответом, но он ее не успокоил.

— Ведьма эслингов говорит, что боги являют нам видения не только для того, чтобы направлять нас, но и для того, чтобы предупреждать. Откуда тебе известно, что они не предупреждают тебя, говоря: «Держись отсюда подальше»?

— Как ты узнала, что соколу, который говорил с тобой и велел найти меня, можно доверять? — возразил Эйнар. — Мы должны верить тому, что внутри нас, тому, что подсказывает нам сердце. В конце концов, это все, что у нас есть. Все провидцы и ведьмы Норски со всем их колдовством не в состоянии разгадать загадки богов. Нам нужно просто принять то, что мы считаем правдой, иначе мы погибнем от собственных сомнений и страхов.

Охотница-сарл кивнула.

— Я зашла слишком далеко. Я доверюсь твоей мудрости Стальной Кулак, — сказала она. — И я запомню то, что ты сказал о вере в истинность наших чувств.

Эйнар заметил знакомый блеск в глазах Бирны, зовущий взгляд, который постоянно вызывал трепет в его крови. Но сейчас это почему-то оттолкнуло его. Возможно, причиной тому была боль от потери Асты или близость к столь грозному Ледяному морю. А может, его мучило подозрение, что Бирну привлекает не он сам, а тот, кем видит его охотница: избранный чемпион Тчара. В чем бы ни была причина Эйнар понял, что ему не нравится благосклонность Бирны

— Проверь, собраны ли припасы, — сказал он ей — Сомневаюсь, что в этих пустошах найдется, на что охотиться поэтому провизию надо будет взять с собой. Убедись, что огру хватит еды с избытком. Вряд ли он страдает отсутствием аппетита.

— Никто из нас не притронется к тому, что ест огр, — с ноткой раздражения в голосе отозвалась Бирна. — Разве что, возможно, Оргрим.

— За этим тоже присмотри, — велел Эйнар.

Бирна кивнула и развернулась, собираясь спуститься вниз по склону. Сделала несколько шагов и снова обратилась к нему:

— А что делать с рабами?

Эйнар не задержался с ответом. Целыми днями рабы эслингов топтались вокруг карьера и кухни, прячась в тенях, словно побитые дворняги, тупыми равнодушными взглядами провожая Эйнара и его спутников, распоряжавшихся владениями их бывших хозяев. Ни один из них не попытался взять валявшееся на снегу оружие эслингов или приблизиться к кузнице, где Эйнар разбил лагерь.

— Оставьте их, — велел он. — Если никто из них и пальцем не пошевелил для того, чтобы снять собственные цепи, зачем это делать мне? Пусть остаются здесь и гниют. Они уже мертвы. Умерли в тот момент, когда смирились со своими цепями.

На холодных холмистых просторах Ледяного моря холод норсийской зимы был еще более явным. Эйнару еще никогда не до водилось так мерзнуть за все годы, проведенные как на суше, так и в море. Словно невидимые призраки кололи его ледяными клинками на каждом шагу, пытаясь своими прикосновения ми затащить его в застывший мир холодной смерти. В лицо били порывы ледяного ветра, от которого коченела плоть, слюна замерзала во рту, а волосы становились ломкими от холода. Они приспособились использовать холмистый ландшафт, чтобы защищаться от северного ветра, укрывались за неподвижными ледяными волнами, протянувшимися по равнине.

Все они ощущали ужасное пронзающее дыхание зимы, но курганин Валлак, похоже, был наименее восприимчив к ее ледяным когтям. Когда Эйнар смотрел на Валлака казалось, что от открытых участков его лица исходит пар, у одного лишь Валлака на ресницах не намерзал лед. Эйнар вспомнил горячую слюну, которую курганин выплюнул в лицо гору, и подумал, что это может быть еще одним свидетельством того, что боги отметили Валлака, коснувшись его и преобразив его тело.

Жардрах шел во главе их небольшой процессии. Его маленькое тело по-прежнему было скованно цепью, он пробовал на прочность лед на их пути через пустошь. Следом за гномом шел Тогнатог; конец цепи гнома он обернул вокруг своего тела на манер пояса. В самом начале перехода через Ледяное море Жардрах попытался погубить огра, отыскав непрочный участок на льду. Тогнатог провалился под лед, едва не утонул и потерял большую часть своих припасов, прежде чем сумел выкарабкаться из ледяной воды. Теперь Жардраху приходилось осторожничать: если бы Тогнатог провалился снова, он утащил бы гнома с собой в морскую могилу. Эйнар обратил внимание, что с новым способом крепления цепи гном стал гораздо более осторожным.

Потеря провизии стала серьезной проблемой для Тогнатога. Даже самый храбрый норс не захотел бы идти рядом с голодным огром, поскольку это племя отличалось примечательным обыкновением при любых обстоятельствах предпочитать еду дружбе. Даже оставшаяся провизия отряда не смогла бы решить проблему. Эйнар был вынужден согласиться с предложением Оргрима и позволил отступнику отходить от группы и охотиться на любую дичь, которую только можно было отыскать среди льдов. Лесной житель уходил один, отмахиваясь от предложенной Бирной помощи. Они видели, как он, сгорбившись и принюхиваясь, исчезал в туманной ледяной ночи. Эслинг, как правило, возвращался на следующее утро с залитой кровью бородой и руками, полными изуродованных тюленьих тушек и снежных крыс. Эйнар не понимал, как можно выслеживать дичь на продуваемом всеми ветрами льду. Он хотел было спросить об этом Оргрима, но отступник после охоты всегда был раздражителен и срывался на любом, кто пытался как-то повлиять на его привычки. Все это время старой ведьме Урде как-то удавалось поспевать за остальными. Эйнара впечатлила решимость и сила духа старухи, которая из всех сил старалась не отставать, чтобы не оказаться далеко от Эйнара. Он понимал, что придавало ей сил. Из всех членов их небольшого отряда лишь у Эйнара был резон держать ее при