Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий Страница 118

Нашими руками он сотворит настоящее чудо. Сотни лет назад Владыка Глубин поднял из крови своей русалок и морских чудовищ. Он разделил владения Моргота. Он запер его. Ни один корабль не мог целым пройти через Серое Море. То было настоящее проклятье для темных. Но русалки не могли бороться со злом за пределами вод… Сегодня мы объявим новое проклятье и скрыться от него злу будет негде.

Ритуал начался. Долго Ньяль и Это что-то нашёптывали, обращаясь к своим покровителям. На берегу моря и у границы леса оба Валар могли слышать их. Владыка Глубин и Великий Охотник.

Мир замер, в ожидании чуда. Умолкли все звуки в тревожной ночи. Ни одна птица не подавала голоса, остановились волны, затих ветер. Лишь шепот и дыхание нарушали божественную тишину.

Марк посмотрел на небо и понял, что звезды пропали, а свет луны померк. Меж деревьев скользили странные тени.

Высшие Силы ответили на зов.

Ньяль сделал несколько шагов в сторону девушек, поднимая над головой сияющий клинок.

— Ваше горе дотянулось до самых глубин морей. — произнёс жрец.

— О ваших утратах и мести шепчут деревья. — добавил Эол.

— Услышь нас Владыка Вод, Властелин Глубин, Улмо…

— Я зову тебя, Великий Охотник, Тот Кто обходит Леса, Алдарон Оромэ!

— Детей погибших, потерянных до рождения, сгнивших в утробе… Верните их своей властью. Вдохните Тайный Огонь в мертвые семена. Пусть загубленное родиться вопреки злой судьбе!

Голоса обоих жрецов громом звучали в безмолвии колдовского действа. Казалось, что земля и море внимали их речи.

Ньяль достал из сумки тяжёлый железный кубок. С ним он пошел к морю и наполнил сосуд морской водой до половины. Эол же принял кубок вторым, добавив в него кашицу из перетертых листьев и трав.

— Все мы, кто собрались здесь перед этими женами… — произнес Ньяль. — Да будем новыми отцами их детей. Одарим отпрысков тем, чем сами сильны. Я поделюсь с ними своей верой и голосам Валар, что слышу.

Ньяль разрезал вену на руке ритуальным ножом, щедро выпуская кровь в кубок.

— Пусть направит их воля богов.

Затем кубок взял Эол. Он также выпустил себе немало крови и гордо объявил.

— Я дарю им свое искусство охоты и знания царств лесных, что открылись мне. Все секреты трав, плодов и древ. Следы лесного зверя, голос птицы, мастерство засады, выстрел тугого лука. Все придет к ним само, когда будет нужно.

Эол передал кубок и нож Марку. Человек выпустил свою кровь и с улыбкой объявил.

— А я дарю им свое искусство боя и убийства. Пусть с рождения знают они все оружие, что я держал в руках. Копьё, нож, дротик, булаву и топор. Пусть знают войну, как знал ее я сам и убивают как я убивал.

Человек передал кубок гному. Тот, выпустив кровь, сказал такую речь:

— Я дам им то, что у меня в большом достатке: злость, упрямство и бесстрашие. Пусть не знают ни ужаса, ни боли, ни покоя. Пусть мстят, хоть бы и не знали кому и за что! Родятся они такими и будут до последнего вздоха.

Такие четыре дара было объявлено той долгой темной ночью.

— Да будет так до конца времен! — объявил жрец и снова взял кубок. Он подошел к Лафэйре, стоявшей первой по счету. — Подними своё платье, девочка.

Она подчинилась воле жреца, хотя и испытывала стыд. Ньяль окунул нож в кубок. С меткостью, которой не ждёшь от слепца, он вонзил клинок ей в живот. Прямо туда, где в глубине ее тела она носила ребенка. Боль пришла лишь на мгновение, а затем наступило облегчение. Ньяль вынул нож и рана тут же затянулась.

— Хорошо. Сделай из кубка один глоток.

Девушка повиновалась.

Тут же процедуру Ньяль проделал со всеми эльфками на пляже.

— Дары приняты! — возвестил жрец и эхо подхватило его голос. Море зашумело. Огромные волны поднимались у горизонта. Поднялся ветер, подхвативший сотни и тысячи сорванных листьев. Мир бушевал.

Лафэйра ощутила, как теряет сознание. Она плыла среди темноты. Кружились вихрем опавшие листья и море шумело где-то рядом.

— Прекрасные дары получили твои дети, Лафэйра. — раздался голос, от которого дрожь пробрала до костей. Голос божества. — Но за каждый дар заплатят они. За возможность слышать наши голоса, я заберу их волю. Не будет у них желаний и страстей, кроме тех, что вложены в них от рождения.

— Чудесные дары получили дети твои, Лафэйра. — гремел другой голос и звук его напоминал трубный зов боевого рога. — Но за них возьмём мы плату. За искусство охоты беру их память. И будут они помнить сверх своих даров не более, чем помнит лесная птаха.

— За искусство боя я заберу у них все другие, что не связаны с боем и охотой. Ни в чем более они не достигнут мастерства. — снова зашелестел первый голос, словно ночной прибой.

— И за вечную их ярость, за бесстрашие и упорство я заберу их бессмертие. Мало кто из них будет жить дольше человеческого срока.

— Ритуал был довольно утомительным… — вздохнул Марк, присевший прямо на песок.

— Это пройдет. — ободрил его Ньяль.

— Но вообще… — Марк улыбнулся зловеще и мечтательно. — Если все сработает, как мы описали… Боги, какой же это будет пиздец… — полушепотом произнес человек. — Как же все с них охуеют. Мы тут практически ваховских орков заделали.

— Ну нет… — возразил Ньяль. — Очень грубое сравнение. По мне так лучше назвать их фалмерами. Но это позже, когда мы вернёмся, чтобы посмотреть на результаты своего труда. Когда-то Моргот сделал из таких же низших эльфов первых орков. Силой наших покровителей мы нанесем ответный удар.

Когда большие лодки ушли Лафэйра и другие девушки остались в гроте. С ними также было двое юношей их народа, оба