Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 116

– Я так рад снова с тобой увидеться, Элспет, – сказал Джек. – Но за мной гонится северный ветер, и боюсь, что я принес вам только беды.

Найл, сдвинув брови, взглянул на него.

– Что за беды?

Джек посмотрел отцу в глаза.

– Мне нужно спеть духам, а Бэйн Губитель хочет заставить меня молчать. Мне очень жаль, что я принес это к вашему порогу, но…

– Скажи, что я могу сделать, – ласково перебил его Найл. – Как мне тебя защитить? Чем тебе помочь?

Джек был так удивлен пылким предложением Найла, что молча смотрел на него. Но потом его память всколыхнулась, как уголь разгорается из пепла. Джек вспомнил, что сказал отцу всего несколько ночей назад.

«Пусть мы станем твоим щитом и доспехами».

К Джеку начала возвращаться уверенность. Пальцы у него подергивались – настолько ему не терпелось коснуться струн своей арфы. Он начал представлять, какую балладу будет петь, чтобы разрушить созданную Игэном иерархию – песней освободить огонь, воду, землю и воздух, – и почувствовал, как внутри него поднимаются слова, а легкие наполняются свежим лесным воздухом.

– Если вы спуститесь вниз по реке и переждете самый разгул стихии с Мирин и Фрей, – сказал Джек, – мне будет легче на душе.

На лице Найла промелькнуло страдание – то ли от упоминания имени Мирин или Фрей, то ли от многолетней тоски. А может, его осенило, что он вот-вот воссоединится с теми, кого он любил втайне.

– Ты уверен, Джек? – спросил Найл. – Я могу остаться с тобой, если нужно.

От его предложения Джек едва не расплакался. Но лишь улыбнулся, его уверенность крепла, хотя гром гремел все громче и ближе. Джек был готов петь.

– Спасибо, – ответил он, – но мне нужно играть в одиночестве.

Найл кивнул, ероша волосы.

– Ладно. Дай мне кое-что захватить, а потом мы отправимся на Восток.

Джек поставил арфу на стол, а отец и Элспет бросились собирать котомки. Стены дома застонали. Ветер срывал с крыши солому. Сквозь щели в ставнях Джек видел всполохи молний. Бард сделал глубокий вдох, понимая, что его время почти пришло.

– Мы готовы, – сказал Найл.

Он приоткрыл заднюю дверь, стоя в узкой полоске света.

Снаружи проник порыв ветра, смахнув прядь волос со лба Джека, пока он обнимал Элспет.

– Спой, чтобы наступил мир, Джек, – сказала бабушка, положив свою обветренную ладонь ему на щеку. – Если кому-то это по силам, то только тебе.

Она отошла, уступая место Найлу.

Джек судорожно соображал, пытаясь придумать, что сказать, но Найл заговорил первым:

– Я не совсем понимаю, что ты намерен делать и что от тебя потребуется. Я не стану просить тебя забыть о долге и пойти с нами, потому что вижу в тебе отпечаток высокого призвания. Пламени, которое будет гореть вечно, куда бы ты ни отправился.

Найл замолчал, но он улыбался. И Джек наконец увидел в отце что-то от себя. Улыбку, которую он взял от Найла.

– Но я не могу позволить тебе уйти, не сказав, что я с гордостью назвал тебя своим тогда, – прошептал Найл, – хотя свидетелями были только твоя мать и духи. И я с гордостью называю тебя своим сейчас.

Джек вбирал в себя слова отца. Они успокоили его душу и укрепили решимость. Джек закрыл глаза, когда Найл поцеловал его в лоб. Тепло отца растворилось, и Джек оказался к этому не готов. Найл вывел Элспет за дверь, и Джек пошел за ними, словно тень. Он остановился в огороде и увидел, что деревья на опушке скрипят и стонут. Их ветви оголились, потеряв все листья.

«Это конец, – подумал Джек, глядя, как Найл с Элспет уходят вниз по течению, пока они не скрылись из виду. – Конец и начало».

Джек вернулся в дом и запер дверь на щеколду. Затем он вынул арфу из чехла и перекинул ремень через голову. Инструмент удобно лег на плечо, и Джек задумался о мелодии и о зачине баллады, когда заметил яркий золотистый свет, просачивающийся сквозь ставни.

Он понял, что молнии прекратились. Гром затих. Однако темноту поглощало какое-то сияние.

Джек поспешил к окну и открыл ставни. Он почувствовал, как его кожу будто опалило солнцем, и оцепенело уставился вглубь горящего леса. На его глазах пламя росло ввысь, вширь, раздуваемое ветром. Огонь трещал у самого двора, готовый охватить его и Джека целиком.

* * *

Адайра думала, что ветер разорвет ее. Она пробиралась по долине, отчаянно пытаясь нащупать точку опоры. Она с трудом могла разглядеть что-то и в двух шагах от себя; весь мир превратился в размытое сине-серое пятно. Бэйн Губитель продолжал свирепствовать, раздувая ей волосы, не давая вздохнуть, грозя перевернуть ее вверх тормашками.

Адайра стиснула зубы, чувствуя, что теряет почву под ногами. Ветер был готов подхватить и унести ее. Она отчаянно вцепилась в землю.

«Помогите мне! – готова была крикнуть она земле, траве, вереску, холмам. – Помогите мне его отыскать!»

Она ухватилась за камень, не в силах ни встать, ни двинуться вперед. Адайра прижалась к нему, и время словно остановилось. Она боялась, что ей не найти Джека. Что она погибнет в одиночестве, в плену у ветра.

Но открыв глаза, увидела глубокий примятый след в зарослях вереска и поняла, что место выглядит очень знакомым. Адайра пошла по извилистой тропинке, которая вела ее к холму. Когда она его узнала, у девушки перехватило дыхание.

Здесь находилось убежище, которое когда-то показала ей Иннес. Место, где она может укрыться, если попадет в беду.

Адайра побрела к склону и нашла нужный камень. Участок склона пришел в движение, и показалась дверь, скрытая под дерном. Адайра открыла ее, спеша спрятаться от грозы.

Девушка проскользнула внутрь. Огня не было даже здесь, и даже из зачарованного клинка невозможно было высечь ни искорки. Адайра оставила дверь открытой, чтобы было хоть немного света.

Она села на пол. Уши и щеки горели от ветра. Подтянув колени к груди, она пыталась унять дрожь.

Адайра не знала, сколько просидела там в холоде и одиночестве, когда почувствовала, что на нее упала чья-то тень. Кто-то стоял в проеме дверей. Не открывая глаза и с бешено заколотившимся сердцем, Адайра потянулась к поясу за кинжалом, готовясь открыть глаза и нанести удар, как вдруг кто-то схватил ее за руку… длинными пальцами с острыми ногтями.

Вздрогнув, Адайра открыла глаза.