Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин Страница 111

Галька шуршала под ногами, но я уже был достаточно далеко от крайних палаток. Шёл в полный рост и наслаждался утренним воздухом. Мою грудь распирала горячая радость. Наконец-то я порыбачу! И ушицы потом сварю.

Обошёл озеро и нашёл место, которое приметил вчера. Вытащил ведёрко для рыбы, набрал в него воды и поставил на берегу. Раздвинул удочку. Та оказалась очень добротной. Мощной и длинной, для меня в самый раз! Пускай и немного видавшая виды, но все её части работали просто прекрасно. А когда крутил катушку, то звук получался такой, будто ручеёк горный шуршит.

Снял ботинки, закатал штанины, зашёл в озеро по колено, вдохнул глубоко-глубоко, наслаждаясь каждым глотком воздуха, и закинул удочку. Леска свистнула, а катушка затрещала, отматывая её.

Любо!

Почти сразу я почувствовал, как рыба заглотила блесну, и тонкая белая нить натянулась, утопая дальним концом в тумане. Его, кстати, становилось всё меньше. Ночная прохлада сменялась теплом утра, и туман испарялся. Удочка слегка изогнулась, но я легко выдернул неплохую такую форель! Ушица сегодня выйдет на славу! Если поймаю ещё парочку, то и девчонок угощу.

* * *

Там же. В то же время.

Алексей Верещагин.

Его руки слегка дрожали. Хотя, нет, он обманывал себя. Его тело бил крупный озноб. Нет, он не простыл, дело было в страхе, точнее, в ужасе, который сковывал его горло и даже мешал дышать.

Первая встреча баронета Верещагина с Николаем Дубовым закончилась на небольшом острове посреди озера в имениях рода Дубовых. Этот проклятый полуогр зашвырнул его на середину озера, и Алексею пришлось спасаться на том клочке суши и ждать, пока его вызволят верные слуги. А потом тот же самый Николай Дубов, будь он проклят, спас его от кабанов и пустил к костру ночью. Не дал умереть от голода и холода.

Верещагин потом не раз становился свидетелем настоящего благородства, которое проявлял Дубов. И в драке он был хорош. В последнем представителе рода Дубовых он, к своему глубочайшему сожалению, видел куда больше человечности и тепла, чем в собственном отце. И это выглядело странно. Угрюмый взгляд серых глаз из-под кустистых бровей пронзал насквозь. Но он же мог одарить теплом… Алексей поддался тогда непонятной прихоти разума и присягнул на верность Дубову.

Зачем?

Он и сам не мог ответить на этот вопрос.

А теперь его род, его отец, требовали от него действий. Сделать то, зачем он вообще следил за Николаем и подбирался к нему.

Верещагин стиснул челюсти и встряхнул головой. Покрепче перехватил кинжал и влил в него ману. Клинок засветился ядовитым зелёным светом.

Род важнее всего остального! И он не трус, каким считает его отец, барон Верещагин. Пока Николай Дубов расслаблен, ловит рыбу в озере и не ждёт нападения, он убьёт его.

Глава 13

На берегу горного озера.

Пять часов утра.

Алексей Верещагин.

Он шагал осторожно, старался не наступать на сухие ветки и аккуратно раздвигал подлесок руками. Кинжал светился от влитой маны. Дубов стоял по колено в озере, от берега метрах в десяти. Ещё метра через четыре галечный берег. Итого нужно пробежать четырнадцать метров, прежде чем ударить. Слишком далеко. Он не успеет даже добежать, а про «нанести смертельный удар» и говорить нечего. Шансы просто мизерно малы!

Нужно дождаться, когда Дубов поймает следующую рыбу и выйдет на берег, чтобы положить её в ведро. И тогда-то он нападёт! Прыгнет сверху и ударит кинжалом прямо в шею!

Верещагин сглотнул комок страха, застрявший в горле. А Николай тем временем дёрнул удочкой. Леска взметнулась вверх невидимой линией, и из воды вырвалась неплохая такая рыбина. Изумрудного цвета! Дубов схватил добычу поперёк туловища и в безмолвном жесте воздел руку вверх. В его ладони будто сверкал огромный драгоценный камень. Зрелище так заворожило Алексея, что он позабыл о своей цели и просто смотрел, как полуогр выходит на берег и опускает рыбу в ведро. До Верещагина донёсся шёпот Дубова:

— Рыба… рыба моей мечты…

Прежде, чем Алексей опомнился, Николай вернулся в озеро и снова закинул удочку. Верещагин разозлился на себя от того, что упустил такой хороший момент. А затем досада ещё больше усилилась, потому что понял: не пропустил он момент атаки, а просто не хотел этого делать. И никак не мог перебороть это чувство.

«Сейчас, — твердил про себя Алексей, — вот сейчас! Я точно сделаю это!»

А потом вдруг он услышал шорох гальки под чьими-то крадущимися шагами. Пришлось подойти ближе и немного раздвинуть кусты, чтобы увидеть, как вдоль берега озера идут две девушки. Одна была невысокая, худая и с голубыми волосами, одетая так, словно сейчас был январь, а вторая — оркесса с бронзовой кожей и выгоревшими волосами, собранными в хвост. Он узнал их — видел прежде с Дубовым: княжна Василиса Онежская и дочь вождя оркского племени Лакросса Морок. От зависти Алексей прикусил губу. И почему вокруг этого барона крутятся такие красотки?

— Я же говорила, он будет здесь, — говорила Лакросса.

— Как ты догадалась?

— Дубов вчера целых полчаса смотрел сюда с того берега. Не отрываясь. И, может, даже не мигая, будто орёл выслеживающий кроля.

Алексей отступил на несколько шагов назад, чтобы его не заметили. И замер в нерешительности. Что теперь делать? Если он убьёт Дубова, то придётся убить и их? Но об этом не может быть и речи!

— А здесь красиво, — сказала Онежская. — И из лагеря не видно. Понимаю, почему Коля выбрал это место, чтобы уединиться и порыбачить.

— И ведь нас не позвал. Считаешь, это справедливым?

Княжна ехидно ухмыльнулась:

— Нисколько!

— Тогда… — Лакросса понизила голос до шёпота, и Алексей ничего не услышал.

— Ой… — покраснела Онежская. — А я купальник не захватила.

— Я тоже.

Сердце в груди Алексея забилось сильнее, а в следующий миг девушки громко засмеялись и стали скидывать с себя одежду. Вскоре они остались в одном нижнем белье, и Верещагин потерял сознание от увиденной красоты. А ещё потому что из носа пошла кровь.

Пришёл в себя, когда Дубов уже носился по берегу, размахивая удочкой, и гонял княжну с оркессой в мокром белье, которое плотно облепляло их прекрасные фигурки. Алексей чуть снова не упал в обморок. Девушки весело смеялись, улепётывая по воде от разъярённого барона. Зрелище не смогло не вызвать улыбку у Верещагина, а когда Дубов споткнулся об собственную леску