Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко Страница 110

Торвейг оглянулась через плечо. Нелюб уже не дышал, просто лежал, раскинув мозолистые, натруженные руки. Дверь за Рагнаром захлопнулась. Один из воинов Сигвата выступил вперед, взяв в одну руку меч, в другую топор. Должно быть, уже сговорились о ее голове. Значит, Торвейг умирать сейчас? Вот здесь, на этом грязном песке. Торвейг одна, руки ее пусты. Отец тоже погибнет, и Рансу-финка. Им никто не поможет.

Господи, буди милостив к отцу и Рансу. Помоги им, убереги от чужой жестокости и страшной смерти.

Спаси и сохрани.

О себе Торвейг не думала. Из самой глубины ее сердца проросла горячая мольба к Тому, кого зовут, верно, у последней черты. Меч свистнул над ее головой, заставляя пригнуться. Торвейг шарахнулась в сторону, уходя от второго удара. Вот топор в левой руке противника начал чертить смертоносную дугу, другие воины грохнули мечами в щиты, девушка заметалась загнанным зверем, не зная, в какую сторону кинуться.

Наверху кипел бой. Вместе с Торгримом пришло всего четверо, но эти воины были лучшими в дружине Радомира, каждый из них в битве стоил полудюжины. Урмане Сигвата налетели, как стая бешеных псов. Торгрим схватил первого за руку с мечом, дернул на себя, заставляя просунуться вперед, потом поднял и швырнул оземь. Выдрал меч, срубил еще одного врага, расчищая путь к Рунольву. Вот и встретились снова! Торгриму застила глаза алая пелена ненависти, как в прошлый раз в деревне. Он доберется до этого убийцы и возьмет с него виру. Рунольв, впрочем, дожидаться не стал. Вскочил на стол, подтянулся, мощным ударом выбил широкую доску – и вот он уже на крыше! С ловкостью плясуна пробежал по коньку, мягко спрыгнул с другой стороны. Увидев это, кудрявый юноша-гонец, наблюдавший с расстояния в двадцать саженей, ударил пятками коня. Он приведет подмогу!

Рунольв птицей взлетел в седло, рванул из притороченного чехла лук, пустился вдогонку. Не в пример другим урманам, он был отличным наездником. Обученный конь послушался движения коленей и пошел быстрой ровной рысью. Рунольв задержал дыхание, прищурился – стрела ударила гонцу точно между лопаток.

Гости Сигвата поспешно убирались через заднюю дверь: в том доме было много дверей, но эту открыли впервые. Впервые хозяевам грозили чужие клинки, впервые кто-то явился требовать платы за пролитую кровь и отнятые жизни. Этих знатных и богатых людей толкал в спину страх. Если о делах Сигвата-ярла узнают люди, худо будет всем. Сам Сигват замешкался, обернулся, увидел, что его воины стоят крепко. Не удержался, подкатился к яме, бросил взгляд вниз. Он не особенно боялся, Сигват. Купец многое повидал на своем веку и был уверен, что ему ничего не грозит. Ну, ворвались в его трактир какие-то люди, затеяли драку в почтенном заведении, потревожили знатных гостей. Разбойники, не иначе, надумали поживиться. Яма с песком, железные клетки? Да, он, Сигват держит в них диковинных зверей с пятнистой шкурой, что привозят из дальних стран. Кто докажет иное? Живым из той ямы еще никто не выбирался, а среди друзей Сигвата дураков говорить против себя нет. Так чего бояться урманскому ярлу?

Удар топора Торвейг остановила легко, играючи. Перехватила, сжала пальцы – и они вошли в крепкое дерево, размолов его в щепки. Огненной волной понеслась по венам кровь, прежняя ярая берсерочья сила жарким пламенем опалила нутро. Торвейг откинула рыжую голову и испустила грозный боевой клич. У крыльца тревожно застригли ушами кони. Рагнар и Рансу должны были услышать – помощь близка!

Берегись, Сигват-ярл, рыжая медведица идет за тобой!

Ошеломленные люди Сигвата голову все же не потеряли, изготовились. У берсерков такая же красная кровь, как и у прочих людей, и еще не говорили про воина, что способен выжить, получив, скажем, рану в сердце. Но для этого с Торвейг следовало сойтись на длину клинка… Лучники согласно выстрелили, но Торвейг быстро шагнула за чужие спины, сорвала с одного викинга щит, прикрылась, потом отшвырнула его прочь со страшной силой – окованным краем одному из противников пришлось в горло, он упал со сломанной шеей. Торвейг снова закричала. Невероятно обострилось зрение, мышцы напряглись до предела. Девушка бросилась в атаку, разя направо и налево. Вот сломался чужой клинок в ее руке, вот второй косо врубился в шлем и расколол его вместе с черепом, как орех.

Один из стрелков лежал на боку, залитый чужой кровью, и смотрел на Торвейг через прижмуренные веки. Он впервые видел перед собой берсерку. Его товарищ погиб быстро и страшно, но он поквитается. Парень не выпустил лук, пальцы держали охвостье стрелы. Осталось выждать момент, когда Торвейг повернется спиной.

Бросившись в погоню за Сигватом, последним, кто исчез на заднем дворе, Торгрим перемахнул было деревянную решетку одним прыжком, но после оглянулся – и замер как вкопанный. Там, внизу, Торвейг! Кузнец взялся за деревянную раму, рванул на себя – решетка затрещала под могучими руками.

Стрелок приподнялся на колено, осторожно поднял лук, задержал дыхание. Цена промаха будет непомерно высокой – Торвейг убьет его и всех остальных. Рыжая берсерка не давала пощады никому: эти люди служили Сигвату. Мучили ее отца, может быть, напали на Винтерхейм. Так пусть отправляются всем скопом в нижний мир, в мокрые и холодные палаты старухи Хель!

Торгрим спрыгнул на песок за его спиной за миг до того, как стрела, нацеленная точно под лопатку Торвейг, сорвалась с тетивы. Взмах меча – и голова лучника скатилась с плеч.

Он успел.

Торвейг обернулась. Растрепанная рыжая грива, сумасшедшие глаза, темные от расширенных зрачков. Сам кузнец, впрочем, выглядел не лучше. Тесноватая нарядная одежа, которой снабдил его воевода Радомир, кое-где разошлась по швам, лицо забрызгано кровью. Трое воинов Сигвата, оставшихся в живых, встали у двери, за которой исчез Рагнар. Никто не скажет, что они струсили. Когда скальды будут слагать песни о берсерке Торвейг и ее мести, для них тоже найдутся нехульные слова. Три воина шагнули вперед…

Когда последний враг свалился зарубленным на потемневший песок, Торгрим опустил меч. С лезвия сбегали тяжелые алые капли. Кузнец поднял секиру, взглядом указал на дверь. Торвейг, не сводя глаз с его лица, согласно кивнула. Торгрим принялся крушить твердое дерево, берсерка смотрела. Как и раньше, после боя навалилась свинцовая усталость.

– Торгрим!

Кузнец остановился, тяжело дыша. Упрямый взгляд синих глаз, маленький шрам перечеркнул бровь – это Торвейг рассадила во время одной из их схваток в Винтерхейме. Берсерка положила ладонь на грудь Торгриму, ощутила биение сердца. Он сжал ее в объятиях, притиснул к себе, не замечая, что железное кольцо на поясе девушки впилось