Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 103

– У нее все хорошо, – сказал он, вслед за Адайрой поднимаясь в спальню.

– Теперь мы опоздаем на пир, – устало вздохнула она, оставляя за собой мокрые следы сапог. – И приготовься. Ради встречи с Сидрой в замке собрались все таны с наследниками. Они останутся здесь на ночь, потому что Иннес приказала опустить решетку.

Эта новость застала Джека врасплох. Мысль о том, чтобы спать под одной крышей с Рэбом Пирсом, напугала его куда больше грозы.

* * *

Брекканский чертог оказался не таким, как Сидра ожидала. Она помедлила, чтобы полюбоваться его великолепием: колоннами, искусно вырезанными в виде рябин, витражными окнами, ожерельями из красных самоцветов и зелеными ветвями, длинным столом, накрытым для пиршества. Она разглядывала обстановку – ароматные можжевеловые ветви, уютное мерцание свечей, гладкие каменные плиты, – чтобы обрести твердую почву под ногами, потому что не знала, чего ждать от этого вечера. И от неопределенности сердце у нее бешено колотилось.

Сидра постаралась с пользой провести несколько остававшихся до ужина часов. Но несмотря на принятые меры, все могло пойти наперекосяк.

Она вслед за Джеком и Адайрой прошла к столу, и ее стражники не отставали. Сидра попробовала сосчитать собравшихся знатных гостей, у каждого из которых был на поясе вложенный в ножны меч, но успела дойти только до двенадцати, когда пришлось отвлечься. Во главе стола стояла Иннес, наблюдая за ее появлением. Сидра не позволила лэрду смутить ее, но не могла отрицать, что Иннес вызывала уважение даже у врагов.

Сидра так погрузилась в собственные мысли, гадая, сильно ли оскорбится Иннес, когда она претворит свой план в жизнь, что не сразу поняла, что в зале воцарилась тишина. Все таны с наследниками замолчали, глядя, как гостья усаживается между Дэвидом и Джеком.

Щиколотку по-прежнему ломило от боли после использования мази, которую ей дал Дэвид, хотя Сидра удивилась, как хорошо бальзам помог снять скованность и уменьшить хромоту. Несмотря на боль, она гордо держала голову и стойко сносила направленные на нее взгляды. На ее волосах сверкал венец.

– Спасибо, что так быстро отозвались на мой зов, – сказала Иннес вельможам. – Я знаю, что это нежданное событие и доселе такого не бывало, но Запад столкнулся с новой бедой. Порча расползается, и мы не знаем, как ее остановить и как излечиться от нее. Некоторые из вас обращались ко мне, перечисляя заразившихся подданных, но я подозреваю, что их куда больше, чем мы думаем, ведь порча заставляет больных стыдиться. Когда моя дочь предложила пригласить целительницу с Востока, чтобы вместе искать лекарство, я сомневалась. Не только из-за давней вражды кланов, но и оттого, что мне не хотелось, чтобы на Востоке знали о наших трудностях. Но тучи над нами только сгущались, и мне пришлось признать страшную правду: настало время отбросить гордость, пока она не утянула нас в могилу.

Иннес замолчала, глядя на Сидру.

– Я хочу представить вам Сидру Тамерлейн, – вытянув руку, сказала правительница, – супругу лэрда Востока, которая славится своими познаниями в целительстве. Она прибыла по приглашению моей дочери и останется под моим кровом на пять дней, помогая искать лекарство от порчи. Сидра со своими стражниками находится под моей защитой. Кто рискнет их обидеть, того ждет немедленная смерть.

Сидра не ожидала таких речей от Иннес и нервно провела руками по бедрам, нащупав спрятанный в кармане юбки пузырек эфина и волдыри, вздувшиеся на большом и указательном пальцах. На миг она заколебалась в нерешительности – может, стоит отказаться от своих планов? – но потом встретила уверенный взгляд Блэра. Он стоял напротив нее, за стулом Адайры. Старый солдат чуть кивнул, ободряя Сидру.

Иннес подняла кубок вина. Дэвид последовал ее примеру, как и остальные сидевшие за столом в ожидании тоста. Рука Сидры была скользкой от пота, когда она взялась за свой кубок. Целительница взглянула на темно-красную жидкость, в которой отражалось ее лицо. Может, она все напридумывала и нелепо переживать, что напиток отправлен. Но вспомнив о ребенке, который рос у нее внутри, она поняла, что не может рисковать. Как не может рисковать и теми, кого любит и кто сидит рядом с ней – Джеком и Адайрой, которые тоже не стали пить эфин. Все трое были сейчас уязвимы. Сидра встала.

Иннес удивилась и взглянула на нее, изогнув бровь.

– Благодарю за теплый прием, лэрд, – с улыбкой сказала Сидра. – Для меня большая честь – оказаться в гостях у тебя и твоего клана, ходить по западному краю рядом с тобой не как враг, но как друг. Хоть я и не могу пообещать, что лекарство будет найдено, но пока я здесь, я приложу к этому все свои силы.

Иннес кивнула, поднимая кубок, чтобы произнести тост.

– На всякий случай, – осмелилась добавить Сидра, – я хочу попросить, чтобы мои солдаты выступили как виночерпии для меня, а также моего барда, Джека Тамерлейна, и твоей дочери, Адайры. Совместная работа будет невозможна, если я паду жертвой яда. Я не могу позволить и Джеку с Адайрой подвергаться такому риску, ведь они мои ближайшие наперсники.

Никто не шелохнулся. Слова Сидры будто заколдовали собравшихся. Даже Джек и Адайра не знали о ее планах, и Адайра первой пришла в движение, будто хотела возразить. Сидра бросила на нее быстрый взгляд. Что бы Адайра ни увидела в ее глазах, она поджала губы и кивнула, хотя вид у нее был встревоженный. Мгновенье спустя Сидра поняла почему.

– Конечно, леди Сидра, – сдержанно проговорила Иннес, но Сидра уловила нотку раздражения в ее голосе. Как и ожидала, ее просьба обидела правительницу, однако девушка не могла позволить себе тревожиться из-за этого, пусть в дальнейшем ее наверняка ждали неприятности. – Хотя мне стоило больших трудов проверить, что вино не отравлено.

– И все же, лэрд, – повторила Сидра, – мои стражники готовы быть виночерпиями, и я должна быть совершенно уверена, прежде чем отпить хоть глоток.

– Тогда пусть приступают.

Блэр подошел к Сидре и взял кубок из ее рук. Мейрид забрал кубок у Адайры, а Кейрен – у Джека. Шена, единственный из солдат, который не пил, стоял подле рябиновой колонны с лекарской котомкой Сидры в руках, готовый броситься к ней по первому зову.

Блэр без колебаний отпил из ее кубка. Он нисколько не боялся, потому ли, что в своей жизни подвергался опасностям без счету, или потому, что безоговорочно верил,