Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон Страница 101

Рука Чоголизы так и покоилась у него на плече. Когда он поздравил ее с тем, что разглядела пару барсуков, копавшихся в тени на краю леса, ему показалось вполне естественным приобнять ее за талию.

– А ты заметил, что у луговых собачек здесь белые хвосты? – спросила она.

Долина сузилась, и дальше Равнинному Бегуну хода не было. Сасса велела Финнбоги остановиться. Голуби шумно снизились, и Равнинный Бегун замер.

Эрик поглядел назад, готовый увидеть, как к ним через долину мчатся всадники на кинжалозубых кошках. Однако долина была пустынна, если не считать примерно полмиллиона луговых собачек, смотревших им вслед.

Затем кое-кто действительно появился. Это оказалась Палома Антилопа. В один миг она была всего лишь точкой вдалеке, а в следующий уже стояла рядом с ними.

– Гибельных нигде не видно, – сообщила она, – по меньшей мере, на расстоянии двадцати миль. Похоже, кошачьи всадники держат слово.

Погоня как будто была окончена. Во всяком случае, на данный момент.

– Отлично поработал, парень. – Эрик опустил руку на плечо сына. – Ты спас всех нас.

Финнбоги поморгал, покивал головой взад-вперед, ответил:

– Кур… ура! Рад, что все кончилось. Очень есть хочется, – и без чувств повалился на руки отцу.

Они оставили голубей расклевывать свои привязи из паучьего шелка. Волки были запряжены так, что достаточно было распустить всего одну веревку, чтобы освободить всех. Софи сказала Паломе, чтобы задержалась и дождалась, пока остальные отойдут на порядочное расстояние, прежде чем отпускать их. Впрочем, прежде всего требовалось сложить погребальный костер для Люби Зефир.

– Тебе не кажется, что отпускать волков в месте обитания луговых собачек все равно что запустить пятьдесят громовых ящеров в большую деревню? – спросил Эрик у Софи.

– А ты хочешь оставить волков, которые нас спасли, на привязи, чтобы они умерли с голоду? Или лучше всех их убить, прежде чем мы уйдем?

– Э… нет.

– Тогда заткнись на хрен. – Она отошла.

Эрик удивленно таращился ей вслед.

– Не принимай на свой счет, – сказала Чоголиза. – У нее бывали и лучшие времена.

Вута с кальнианцами моментально сложили погребальный костер. Несмотря на заверения Паломы, многие то и дело поглядывали на долину, ожидая появления кошачьей кавалерии или каких-то иных ужасов. Только двое не принимали участие в подготовке костра: Йоки Чоппа, бродивший по лесу в поисках того, чем можно заменить грудное молоко, и Финнбоги, который очнулся и теперь сидел, прислонившись к Бегуну, и поедал ягоды, слегка подергивая головой и часто моргая.

Софи Торнадо положила Люби на деревянную постель, поцеловала в лоб, отступила назад, взяла горящий факел и поднесла его к основанию костра.

Легкое пламя заплясало, оглушительно затрещало и заслонило собой юную воительницу оуслы. Софи смотрела с каменным лицом, а затем протянула последний обсидиановый клинок в форме полумесяца, оставшийся от Люби, Фрейдис Докучливой.

Девочка подняла на Софи широко распахнутые глаза. Она раскрыла рот, но Софи лишь качнула головой, и Фрейдис кивнула, очевидно, все поняв. Капитан оуслы развернулась и широко зашагала по долине. Девочка глядела на опасно острый клинок у себя в руке.

– Ты должна сыграть свою роль в грядущей битве, Фрейдис, – сказала Гуннхильд. – Пора тебе уже нести свою часть общей ноши. «Расти своих детей словно богов, и они вырастут дьяволами».

– Разве дьявол в бою не лучше? – спросила Фрейдис.

Все столпились вокруг Гуннхильд, когда она принялась кормить Кальниана смесью Йоки Чоппы из изготовленного Эриком подобия груди. Младенец сначала с жадностью глотал, но затем прервался и заплакал. Он начал с кашляющих рыданий, но уже скоро завывал так, как способен только человеческий детеныш.

Эрик огляделся по сторонам. Если тут есть враги или опасные существа, не заметившие дым погребального костра, то крики Кальниана точно их привлекут. Как такое крошечное создание может издавать такие громкие звуки? И зачем?

– Он уже сыт, – вставила Гуннхильд в паузу, когда Кальниан набрал полные легкие воздуха, – и я не понимаю…

– Оттар хочет его подержать, – сказала Фрейдис.

– Сомневаюсь, что стоит давать ему младенца… – Оттар дернул ее за руку и кивнул. Хугин и Мунин затявкали на нее.

Гуннхильд вздохнула и передала мальчику орущего младенца. Эрик не расслышал, что она говорила, но головой она качала неодобрительно.

Кальниан умолк в тот же миг, когда Оттар обнял его. Еще мгновение, и младенец заснул.

– «Молодой молодого поймет», – проговорила Гуннхильд с умудренным кивком, словно отдать младенца Оттару с самого начала входило в ее планы.

Лесистые стены травянистой долины сошлись, и подъем сделался круче. Скоро они шагали по хорошо натоптанной тропе вверх по лесистому склону. Тропа по большей части следовала руслу извилистого ручья, который время от времени расширялся, разливаясь черными блестящими прудами. Яркие птицы и симпатичные зверьки сидели почти на всех ветвях и скалах. Пронзительное, монотонное цоканье бурундуков, раскатистые трели дятлов и голоса несметного множества других животных сливались в радостную лесную музыку.

Эрик шел рядом с Чоголизой и Финнбоги. Его сын уверял, что вполне пришел в себя после обморока – ему просто требовалось поесть после такого долгого перелета, – но Эрик все равно тревожился. При каждом шаге Финнбоги подергивал подбородком взад-вперед, словно маршировал под неслышный барабан, и то и дело склонял голову набок и поглядывал в безошибочно узнающейся голубиной манере.

– Ты уверен, что с тобой все хорошо? – спросил Эрик.

– Ку-у-у… да. Ку-у-у, – пробормотал Финнбоги.

Эрик поглядел на Чоголизу.

– Уверена, это пройдет, – утешила она.

Дальше впереди Фрейдис вышагивала рядом с Оттаром и его енотами. Оттар нес спящего, время от времени посапывавшего Кальниана, уложенного в шарф, который Йоки Чоппа завязал у него на плечах в подобие сумки для переноски детей.

Путь забирал все выше и выше. Подъем был умеренно трудным, но все равно утомительным для людей, которые уже несколько недель не совершали долгих переходов, и многие из которых никогда не поднимались на холмы выше сотни шагов. Уже скоро Оттар спотыкался и отдувался под тяжестью спавшего Кальниана.

– Хочешь, я тебя понесу? – предложила Чоголиза.

Оттар остановился и развернулся, покачал головой, указывая сначала на младенца, а потом на енотов.

– Я возьму вас обоих. А Хугин и Мунин побегут за мной так же легко, как бегут за тобой.

– Хрош, – согласился Оттар.

– А я понесу тебя, если хочешь, Фрейдис, – сказал Эрик.

– Нет, спасибо, мне нравится идти здесь пешком. Лучше, чем по траве, правда? Можно, я возьму тебя за руку, Финнбоги?

Финнбоги с напыщенным видом шагнул к девочке, выкатил грудь колесом и двинулся дальше, кивая головой в своем ритме.

Под странного вида соснами и купами