Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 100

– А какие у него побочные действия?

Адайра принялась описывать. Сидра поняла, что та знает о них, потому что испытала на себе, и от этой мысли у целительницы заболело сердце. Только подумать, как Адайре было больно и одиноко, как ей казалось, что не остается ничего иного, как выпить яд.

– Я не стану тебя осуждать, если ты откажешься, – подвела итог Адайра. – Но не хочешь хотя бы подумать?

Сидра молча встала. Взяла пузырек и поднесла его к свету.

– Честно говоря, тут не о чем думать, Ади.

– Значит, выпьешь?

– Нет, не могу, – сказала Сидра, чувствуя, как сердце учащенно забилось. – Я беременна.

Адайра на миг застыла, но потом ее лицо озарила широкая улыбка.

– Сидра!

– Только не надо поднимать суету, Ади!

Адайра не обратила на эти слова никакого внимания и обняла Сидру так крепко, что той стало нечем дышать. Но все чувства, которые Сидра прежде сдерживала, вдруг разом нахлынули на нее. Она прижалась к Адайре, смаргивая слезы, а от радостного смеха подруги ее будто осветило солнцем.

«Все будет хорошо, – подумала она. – Все будет хорошо у меня и у малыша».

Сидра удивилась, как ей спокойно в присутствии Адайры. Все прежние страхи виделись теперь мелкими и несущественными. Грядущие дни стали казаться светлее и теплее, как вечное лето.

– Я так за тебя рада, – сказала Адайра, отстраняясь. – Ты не представляешь, как мне не хватало хороших новостей.

– Мы с Торином рады стараться для тебя, – ответила Сидра.

– Он, наверное, сам не свой от счастья.

– Он еще не знает.

Улыбка Адайры угасла, а на лице снова появилось прежнее страдальческое выражение.

– Но он обрадуется этой новости, когда вернется, – поспешила добавить Сидра.

– Да, обрадуется.

Их прервал громкий раскат грома. Сидра вздрогнула, почувствовав, как замок пошатнулся у нее под ногами. Адайра снова выглянула в окно. Ее одолевала тревога, и Сидра заподозрила, что это беспокойство как-то связано с Джеком.

– Мне нужно идти, – сказала Адайра. – Но я зайду за тобой, когда придет время идти на пир.

Сидра кивнула. Она проводила Адайру до двери и только тогда позвала стражников в комнату.

Блэр с солдатами – Мейридом, Кейреном и Шеной – обступили Сидру. Напряжение струилось от них, как мелодия со струн арфы. Слишком многое от них не зависело: погода, порча, Брекканы, шанс быть отравленным за ужином.

– Что стряслось? – спросил ее Блэр.

Вздохнув, Сидра медленно раскрыла ладонь, на которой лежал пузырек эфина. Она взглянула на него, размышляя. Девушка не могла выпить яд, солдаты тоже не станут. Но не могла она и отправиться на пир, где и ей, и ребенку будет грозить опасность.

Сидра перебирала в уме все западные растения, которые видела в гербарии Дэвида. Все цветы и травы, которые привезла с Востока. Восстанавливала в памяти долгие годы, что она имела дело с растениями, мстительными и покладистыми, извлекала из одного за другим самое главное, чтобы исцелять и заживлять.

Сидра не боялась яда. Она не станет прогибаться перед ним.

Когда девушка взглянула на солдат, ее сердце билось ровно.

– Я хочу попросить вас о чем-то ужасном.

* * *

Торину была нужна миска – что-то, в чем можно будет нести снадобье, потому что у него не хватило бы сил повсюду таскать с собой полый камень. Он со всех ног бросился в дом Грэма и, к своему удивлению, увидел, что отец читает Мэйзи.

Торин остановился как вкопанный, будто влип в паутину. Он смотрел, как Мэйзи улыбается, слушая историю, которую читал Грэм. Его голос был низким, словно раскаты грома, но умиротворяющим и ровным. Их лица заливал свет от огня в очаге, и Торин понял, что в царстве смертных, наверное, вечер. А если Мэйзи здесь… то где же Сидра?

– Торин! – позвал его Хэп из сада. – У нас не так много времени!

Торин, как потерянный, сходил на кухню и взял одну из деревянных мисок Грэма. Но ему хотелось на мгновение задержаться подле отца и дочери. Хотелось пустить корни и остаться, и потребовались все силы – каждый неровный вздох, каждая случайная мысль, каждый удар сердца, – чтобы вспомнить, что поставлено на карту и что он должен сделать.

Вернувшись во двор, Торин заметил, что небо стало другим, будто бы темнее, а воздух наэлектризовался. Горизонт затянули тучи, поглотившие звезды, солнце и луну. Поежившись от тревоги, Торин опустился на колени.

– Что случилось? – спросил он.

Задул холодный северный ветер. Хэп не отрывал взгляда от неба. Длинные волосы упали ему на лицо.

– Он знает.

Торин снова замер, занеся руку над снадобьем.

– Что он знает?

– Что ты разгадал загадку, – ответил Хэп.

На глазах у Торина духи схлынули со двора, скрываясь от ветра. Они попрятались, но Хэп остался с лэрдом, не сгибаясь от порывов, срывавших цветы с его волос.

Как только Торин коснулся снадобья, все стихло, и у него возникло чувство, будто он спит, зачерпывая лунный свет горстями. Ему никогда не было так спокойно на душе, и мужчина вздохнул. Он осторожно перелил холодное снадобье в миску и посмотрел на свою руку, которая светилась в сумраке надвигающейся грозы.

– Скорее, мой друг! – торопил его Хэп. – Сними сапоги и бежим со мной! Босыми ногами по сырой земле будет быстрее, и если мы успеем, то сможем исцелить деревья прежде, чем явится он.

Торин поспешил стянуть обувь. Он взял миску и вслед за Хэпом вышел через калитку, но не смог удержаться и последний раз обернулся на дом Грэма.

Начался дождь, и Торин обнаружил, что обращается с мольбой к каменным стенам, соломенной крыше и деревянным дверям…

«Крепитесь! Выдюжите грозу! Сберегите их для меня!»

Дом, в котором он вырос, отбросил еле заметный блик, словно молитва Торина придала ему сил.

Только тогда Торин побежал босиком догонять Хэпа. Безжалостный ветер крепчал, и они припустили по холмам, направляясь к саду, безупречно попадая в ногу.

* * *

Джек дождался, пока встречавшая Сидру свита не выехала на северную дорогу по направлению к Кирстрону. Он придержал лошадь, чтобы оказаться в хвосте, как велела Адайра. Когда дорога повернула на юг, жена оглянулась на него, и Джек отстал и направил лошадь на запад, в пустошь.

Ему нужно было еще раз поговорить с Каей, и сейчас время было самое подходящее.

Адайра согласилась, хотя сначала неохотно, лишь потому, что ему придется одному ехать по холмам. Но приезд Сидры был очень важен, и Адайра не могла не присутствовать.