Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин Страница 100

— Я понял. Те, кто рассказал вам о мошенниках, сейчас сидят в автомобиле слева?

Она начала поворачивать голову, но я опять остановил её:

— Не поворачивайте голову. Говорите с кассиром.

Женщина за стеклом с интересом смотрела на нас.

— Да, они слева, в машине, — сообщила Маргарита.

— Стойте здесь, никуда не уходите.

Широкими и быстрыми шагами подошёл к машине. Кузов у неё был типа фаэтон. Металлическая нижняя половина, а сверху мягкая крыша из тёмной ткани. В тёмном окне сквозь своё отражение увидел лысого амбала. Его череп покрывала мелкая щетина, а шею — жировые складки. Он что-то говорил человеку сзади. Потом обернулся и увидел меня. Кажется, успел испугаться.

Я сделал руку дубовой и одним ударом пробил стекло и дал ему в челюсть. Окно рассыпалось водопадом сверкающих брызг. Амбал отключился и уткнулся лбом в руль. Рёв клаксона испугал стайку голубей. Они резко взлетели в небо. Человек сзади засуетился, пытаясь выбраться через заднюю дверь, но я открыл её со своей стороны и вытащил его наружу, схватив за штаны. Из-под брюк показались белые труселя. Уронил его на дорогу и придавил каблуком к брусчатке.

— Сколько? — спросил его.

— Ч-ч-что сколько? — дрожащим голосом ответил человек. Это был молодой парень с прыщавым лицом и редкими жидкими волосёнками на голове.

Я топнул ногой рядом с его головой, булыжник брусчатки покрылся трещинами, а парень закрылся руками и затянул заунывным голосом:

— Полиция! — закричал он. — Полиция, спасите, помогите! Грабят, убивают!

— Скажи спасибо, что не насилуют.

— Насилуют!!! — завизжал мошенник, бледный от ужаса.

Ну я же пошутил…

Схватил его за шкирку и встряхнул, чем прервал трусливые мольбы, и сунул под колесо автомобиля. Он извивался, как уж на раскаленной сковородке. Привязал его же ремнём за шею к спицам колеса, выкинул с сиденья амбала, который до сих пор не пришёл в себя, и сел за руль. Надавил на газ, отчего мотор взревел, как бешеный.

— А-а-а! — заорал он. Пытался вырваться, но ремень я крепко завязал. Да и не успеет, я же рядом. — Я скажу! Я всё скажу!

— И сколько человек вы за сегодняшний день облапошили?

— Нисколько! Честное слово, нисколько!

Я снова зажал педаль газа. Хорошо, что я не знал, как ехать вперёд. А то бы случайно переехал пареньку голову.

Он снова начал громко звать на помощь:

— Люди! Вызовите полицию! Грабят, насилуют!

Я заорал, перекрикивая рёв мотора:

— Когда обирал слабых и доверчивых, ты про полицию даже не вспоминал! А сейчас что? Полиция, помогите, у меня украли коллекцию резиновых членов⁈

— Полици… я… спасите… — горе-мошенник не выдержал и заплакал. Его штаны намокли между ног.

Я убрал ногу с педали и услышал его сбивчивые рыдания.

— Троих, — сказал парнишка. — Сегодня троих. И вчера ещё четверых. Все деньги и номера счетов в багажнике. Вот ключ…

Трясущимися руками он достал из-под белой, но уже немного жёлтой снизу, рубашки цепочку с маленьким ключом. Рядом болтался крестик. Я зло сплюнул. И как в таких людях уживается религия и желание обмануть ближнего? Хотя до истинной веры и религиозности тут явно далеко.

— Мне ключ не нужен, — сказал я и обошёл машину.

Сзади был приделан жестяной ящик с замком. Я пробил дубовыми пальцами жесть между крышкой и корпусом и открыл багажник. Замок тихонько звякнул, сломавшись. Внутри лежала небольшая тетрадка и несколько десятков пачек бумажных ассигнаций. Жирует, падаль!

— Эй! — крикнул парень. — Отпусти меня! Я же отдал тебе все деньги, чего тебе ещё надо?

— Справедливости, — я слегка пнул в живот засранца.

Его товарища тоже привязал к рулю с помощью его же ремня. Затянул покрепче. Затем вернулся к кассе. Маргарита стояла и смотрела на меня, вцепившись побелевшими ногтями в маленькую сумочку.

— Это они мошенники, — произнёс я, показывая деньги. — Они отобрали бы у вас все сбережения и сбежали. Так что теперь с вашими деньгами ничего не случится. А вы, Маргарита, не доверяйте всему, что вам говорят.

— Не буду! — она замотала головой так, будто хотела вытряхнуть лживые, но тем не менее слащавые речи обманщиков из ушей. — Спасибо, юноша, но… кто вы такой?

— Барон Дубов.

— Ох, все бы бароны такими были!

С этими словами женщина поспешила вверх по улице, изредка оборачиваясь на нас. Надеюсь, она и, правда, пришла в себя. И не найдет на свою голову других артистов погорелого театра. Я повернулся к окошку кассирши и сунул деньги с тетрадкой.

— Вызовите полицию и занесите эти суммы на указанные счета, пожалуйста.

Женщина бойко кивнула, позвонила по телефону, сообщила о случившемся и тут же стала заполнять толстую тетрадь, а деньги пропустила через счётную машинку. Та вывела количество банкнот на специальное табло из перекидных табличек.

Парень, привязанный к колесу, что-то орал. Кажется, просил кого-то из прохожих освободить его. В результате получил ещё один пинок под зад. После этого он заткнулся, и я снова услышал прекрасное щебетание птиц.

Когда женщина закончила все операции, я вытащил уже свои деньги.

— Тоже положить на какой-то из счётов? — услужливо спросила кассир.

— Нет, нужно открыть новый счёт. На имя Николая Ивановича Дубов. Никаких бонусов и программ. Просто счёт с возможностью пополнения и снятия в любой момент.

— Хорошо, — печально вздохнула сотрудница банка.

Знаю я их! Напихают всяких дополнительных услуг, а потом разгребай, куда все деньги со счёта испарились.

Кассирша снова позвонила по телефону и продиктовала моё имя. Я сказал ей адрес отцовского имения, как место рождения. Она повторила. Её что-то переспросили, и она пошла по второму кругу, а потом вдруг замолчала. И озадаченно посмотрела на меня.

— Простите, господин. На имя Николая Ивановича Дубова уже открыт счёт.

Глава 10

Главное почтовое отделение Пятигорска.

Телефонная кабинка.

Воскресенье. Десять утра.

Молодой человек стоял в телефонной кабинке. Внутри нее висел пыльный сумрак, и пахло старым лаком для дерева. Бронзовый диск с кружочками под пальцы холодил пальцы. К левому уху юноша прижал телефонный рупор, а губы приблизил к микрофону, для этого ему пришлось почти обнять висящую на стене конструкцию.

Он набрал номер. С той стороны донеслось шипение. Неравномерное, оно, становилось то тише, то громче, будто ветер порывами таскал туда-сюда далёкие провода. Потом