Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 91

Горы я, конечно, не сворачивал. Но готовил зелья, которые давали достаточно для этого сил. Так что все равно считается.

Я и сейчас чувствовал, что все впереди и мне все по силам. Вот только доделаю свою лабораторию…

К вечеру старый паркет обрел новую жизнь. Светился свежим деревом, будто его только положили. Теперь нужно пропитать его морилкой, а затем лаком. Но сперва — ужин.

На улице пасмурное небо очистилось от туч и выглянуло малиновое солнце. Я открыл большое центральное окно и сел на подоконник, чтобы ужинать с видом на крыши маленьких домов впереди, залитых закатом. Вот только окно все время закрывалось обратно, норовя разбиться об мою голову. Тогда я вспомнил об одной штуке, которая хотела на мир посмотреть. Заодно спокойно поговорим без лишних глаз и ушей.

Конечно, с Морвиной я мог говорить и мысленно с тех пор, как стал ее Хозяином. Но мне больше нравилось по старинке. Ртом. Уж больно не хотелось слышать ее голос прямо у себя в голове.

Сбегал вниз и уже через несколько минут вставил клином в щель между окном и рамой острие атманита.

— Ты-ты-ты… — задыхалась от возмущения железная женщина с острыми зубами. — Да пошел ты на хрен, понял? Ты меня еще как закладку для книг используй!

— А неплохая идея, — хмыкнул я, втыкая в доставленную курьером лапшу странную сдвоенную палочку. — Но ты, вообще-то, хотела на солнце посмотреть.

— В данный момент, — продолжала пыхтеть, скрестив на груди руки, Морвина, — я смотрю на оконную раму.

— Знаю. Поверну, если ответишь мне на несколько вопросов.

— Дай угадаю: хочешь спросить, как пользоваться палочками для еды?

Я с недоумением взглянул на странную деревянную палочку у себя в руке. Она состояла из двух длинных зубцов, соединенных перемычкой на одном конце. Я втыкал ее в лапшу в коробке и крутил, наматывая еду на зубцы.

Да вроде и так нормально…

Намотал лапши и сунул сочный валик с кусочками мяса и овощей в рот.

— Нет, не об этом, — чавкая, ответил Морвине, все еще вынужденной смотреть на оконную раму. — Хочу спросить о магии. Ты помнишь события Мировой Магической Войны?

— А как же! Я в ней участвовала. А ты, что же, в пещере, что ли, родился? Раз ничего не знаешь об этой войне. Ее еще в школе проходят.

— Лучше услышать от очевидца. А ты — единственная из моего окружения, кто даже принимал участие. Меня не интересует вся война, я хочу знать, что случилось с магией такого, что она практически исчезла.

— Ну, я немного помню, — пожала плечами Морвина, потом попыталась вывернуть голову и выглянуть на улицу, но не смогла. — Тебе когда-нибудь вырывали душу?

Я вспомнил боль, через которую пришлось пройти, прежде чем оказаться здесь. Наверное, это и значит — вырвать душу. Лучше дам себе вырвать какой-нибудь орган, чем снова душу. Почку, например, — их все равно две. Да и отрастить смогу новую. Но не душу.

— Было разок… — вырвалось у меня одновременно с Морвиной.

— … у меня, — закончила она и замерла на полуслове. Взглянула на меня, прищурив глаза. — Да кто ты такой, Максим Исаев?

— Продолжай свою историю, — отрезал я.

— Хм, ладно. В общем, что-то случилось с магией, но это и так все знают. Зелья алхимиков начали убивать людей. Алхимики пытались это исправить, бороться с этим, но погибали от той же напасти. Как и артефакторы. Но мало кто знает, что это коснулось не только тех, кто варил зелья или делал артефакты…

Я напряг слух, стараясь не пропустить ни слова.

— Умирали и некоторые аристократы, — продолжала Морвина. — Без видимых причин. Атманиты раньше могли общаться между собой. От них и узнала, что гибнут их Хозяева. А потом… стали и они пропадать. Никто не придал этому значения, кроме артефакторов. Один из них был слугой моего тогдашнего Хозяина. Он рассказал мельком о какой-то магической чуме и заявил, что спасет меня… — Морвина закатила глаза, а потом зло сплюнула. — Вот тогда мне и вырвали душу второй раз. Он отобрал мою силу и тут же умер. Так что я не знаю, как ее вернуть. Могла бы — сама бы его еще раз шлепнула. Тьфу, гад!

— Вообще-то, он тебя и правда спас, — догадался я.

Тот безымянный артефактор ее прежних Хозяев смог закольцевать ее узор и спасти душу Морвины. Боюсь представить, сколько понадобилось для этого сил и сноровки. Узор атманита имел очень сложную и многоуровневую структуру, множество связей с внешними Нитями. И каждую такую связь нужно было аккуратно оборвать и закольцевать на саму себя или на соседние узелки. Причем сделать это так, чтобы не повредить душу артефакта. Все равно что делать операцию на сердце. Живом, естественно. И не на одном, а на нескольких сразу. Это нужно, чтобы отсоединить артефакт от Нитей, по которым может попасть Порча.

Человек, спасший Морвину, либо не выдержал напряжения и спекся, то есть обезумел, либо… его достала Порча.

Любопытно… Морвина вроде и мало света пролила на события двухсотлетней давности, но в то же время рассказала мне о многом.

Какова вероятность, что Порча била прицельно по алхимикам, артефакторам и некоторым аристократам? Если все происходило именно в таком ключе, то те аристократы, скорее всего, что-то знали. И их убрали. Как и их духовные артефакты, узнавшие слишком много.

— А ты не помнишь имен погибших аристократов? — спросил Морвину, лелея слабую надежду.

— Нет. — Она взмахнула ладонью возле лица. — Я словно часть памяти потеряла. Может, вспомню, если восстановлю свои силы… Не знаю.

Я подцепил деревянной вилой (вилкой язык не поворачивался назвать) последний кусочек мяса со дна картонной коробки и съел его.

Узнать бы имена этих аристократов — смог бы со временем выяснить, кто их убил и зачем. Если, конечно, их действительно убили. В любом случае смог бы пролить свет на историю, как Порча захватила этот мир.

— Эй, Хозяин, — позвала атманит, — я заслужила на солнце посмотреть?

— Заслужила, — кивнул и повернул ее в сторону улицы.

— Как хорошо… — тут же выдохнула она, подставляя маленькое лицо последним закатным лучам. — Красота какая, а-а-а… — Ее губы расплылись в улыбке, обнажив острющие зубы. — Ха!

Морвина обмякла, постанывая от удовольствия. Руки ее плетьми свесились вниз. Я тоже расслабился, отложив пустую коробку. Солнце пригревало в один из последних относительно теплых дней перед зимой, холодный ветер трепал грудь.

Это был хороший мир, хоть и почти без магии. За все это