Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова Страница 87

— Замечательно! Беру с собой несколько кустов и хожу в гальюн исключительно с их горшками! О! Вы сейчас вспомнили, что они ещё и воздух освежают?

— Капитан Гверо — мои поздравления! — Аваланд глядел на капитана словно на особо редкого зверя Радуги, которого удалось взять живым и теперь можно не торопясь изучать. — Вы явно делаете успехи. Побочный эффект — новое восприятие вкуса чая. В прошлый раз божественный напиток показался вам отвратительным, как и всем, кроме меня. Поглядите на майора Ираклиса — он, разок попробовав, до сих пор кривится!

Воислав посмотрел на человека, настоящее имя которого он теперь знал, услышав мысли его хозяина и честно уведомив его о том. Майорская физиономия казалась кислее недозрелого лимона.

— В рот больше не возьму эту гадость! — подтвердил Ари. — Но по части добычи и передачи информации перспективы у вас фантастические. Понятно, что свою страну ты не предашь, но почему бы не подзаработать, действуя против её врагов, если они одновременно окажутся врагами суара Армана? Которому может понадобиться абсолютно надёжный канал с кем-то из лидеров Народного Союза, нынешних или будущих? И никакой конкуренции в ближайшие полвека!.. Так! Кажется, меня снизу зовут… Вы позволите, босс?

— Эаль, там твой друг пришёл! — Старший артиллерист «Бортича» ткнул в раздвоенное дерево кривым указательным пальцем с толстым серебряным перстнем в виде черепа с зелёными камнями в глазах.

Сбежавший с палубы Ираклис развернулся к гостю. Почти двухметровый скорпион целенаправленно выдвигался к выпивавшим в тени корпуса «Эдны» офицерам, вытянув переднюю пару зазубренных клешней. Старший механик усмехнулся, предвкушая занимательное зрелище.

— Угощайся, брат…

Альрамей не спеша подошёл к пустому железному бочонку и пинком опрокинул на бок. Жирная крысо-гусеница, узрев свободу, кинулась было наутёк, но правая клешня вцепилась ей в бок, ядовитый хвост дёрнулся сверху и… не ударил. Зачем тратить драгоценную отраву, когда добыча уже попалась и не вырвется? В ход пошли малые клешни, и мелкие кусочки заживо пожираемого визжащего зверька отправились в рот.

— Прямо аристократ! — умилился пушкарь. — Смотрел я какой-то фильм про старые времена, так там у князей и бояр перед каждой тарелкой по пять вилок и ножей. И ведь помнили, что чем есть!

— Мой брат — воин благородных кровей! — гордо пояснил Ари. — Отсюда и светские манеры.

Венды переглянулись. Непонятно, шутит альрамей или говорит серьёзно, но ведь они вчера сами видели: столкнувшись с выползшим из речки членистоногим страшилищем, Венизалис, вместо того чтобы пристрелить его, изрёк: «Мир тебе, брат!» — и показал руку с татуировкой в виде эмблемы своей любимой роты. И скорпион не напал, а деликатно взял кинутый ему кусок вяленого мяса и ушёл. А сегодня явился за угощением снова.

— То ли дело те уроды! — После гибели вендских учёных стармех рвался перебить всех аборигенов планеты, но, к его великому сожалению, Аваланд строжайше запрещал и думать о таком. — Мозги и печёнку вырезали!

— И сердце, — дополнил Ираклис. — С их точки зрения, они тем самым оказали убитым особый почёт. Признали их могучими колдунами и попытались перенять их знания и силу. Тысячу лет назад точно так же поступали предки моей матери, а две тысячи лет назад и твои.

— Ты ещё скажи, что мы такие же!

— Не совсем, но общего у нас с местными жителями куда больше, чем кажется. У тебя сын есть?

— Двое! И оба в папку!

— Вот и представь: залезли они к соседу за яблоками, а он, вместо того чтобы передать сорванцов папке для порки, достал ружьё и пристрелил их. Что ты с ним сделаешь?

— Башку оторву собственными руками! — Капитан-лейтенант Трембич даже показал, как именно. Толстенная ветка жалобно хрустнула и переломилась, как спичка.

— Верю! Мне с такими лапищами родиться не довелось, и потому предпочту нож. У майдигов, когда мстишь, положено резать врага, глядя ему в глаза. Ну а Веселин, как самый начитанный из нас и к тому же ценитель извращений, наверное, привяжет гада к стволу своей пушки и даст холостой выстрел.

— Точно! — Гробич восторженно хлопнул себя по колену. — Так хинтерландцы казнили уммаханских повстанцев в своих колониях на Джалне. Казнь называется «ветер Тарантоса»: тело разлетается на куски, руки и ноги летят в стороны, а голова уносится в небо вот по этакой спиральке!

— То-то и оно! Единственная разница, что мы всё же кончим именно хозяина яблонь, а не кого попало из его деревни. Ну и не пожираем убитых. Но это в мирное время. Соплеменники моей матери до сих пор практикуют кровную месть, как и прочие обитатели Джалны… — о себе Ари скромно умолчал, но, строго говоря, не соврал. Он же соплеменник своей матери, мстя за которую зарезал и министра Пхунмилаво с племянником, и ещё многих. — А уж если, не дай Боги, начнётся война, так и с ваших людишек вмиг слетит тонкая шкурка так называемой цивилизации, и они обернутся дикарями похуже местных! Попробовав человеческой крови, хищник становится людоедом, и таким же делается проливший кровь человек.

— И ты, что ли? — спросил Веселин. Он сидел в глубокой тени, и перстень на его руке мерцал бледно-зелёным светом. Семейная реликвия переходила уже четвёртому поколению Гробичей, с тех пор как камень подобрал молодой партизан, высадившийся с отрядами Кордича на Олимбисе, где вековая зима сменилась короткой бурной весной.

— Майдиги говорят: человек становится людоедом, если его внутренний зверь не скован законами войны. Мы, воины, обычно держим своего зверя на крепком поводке. Но беда, если вкус крови почувствует тот, у кого поводка нет!

Солдаты с «Батиллуса» выстроились в очередь к привязанной вниз лицом дикарке. Её распяли на косом деревянном кресте, примотав к нижним концам раздвинутые ноги, а к верхним руки и вставив в рот кляп, чтобы не кусалась. Туземка была ранена, кровь сочилась сквозь наспех сделанную повязку. Долго не протянет, даже не оприходуй её столько жеребцов.

— Кэп, вы не передумали попробовать? — сержант Рошер натянул штаны и плутовски ухмыльнулся. — Нет? Ну, нам больше достанется! Парни, не увлекайтесь — матросикам тоже надо!

Кастрел мрачно отвернулся. Паук Тарантоса бы побрал этого хама, но куда без него?! Команда корабля уже давно превратилась в неуправляемую банду, а Рваный стал её главарём. Лишь он и мог хоть как-то держать в узде вечно перепившуюся солдатню с матроснёй, включая тех, кто стал догоняться плодами, которые погрызли и оросили своими выделениями волшебные червячки. Выпив самогона и закусив впитавшим наркотик фруктом, один из солдат принял Кастрела за туземца и едва не выпустил ему кишки кухонным ножом, но сержант спас — накинулся сзади и