Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов Страница 84

было таких скользких мыслишек. Не было вообще ничего. И вдруг, откуда-то из глубины, всплыло безжалостное, ясное понимание. Получается, что он не может остановиться. Особенно сейчас — не может позволить себе уйти в эту пустоту, раствориться в ней, сдаться, сложить лапки и сдохнуть от тоски. Только не после того, как Наташа отдала свою жизнь за других. Она погибла, перекрывая аварийный клапан, сделала это, чтобы спасти людей, которых еле знала. Чтобы они жили. И он, Семен Круглов, не имел права эту ее жертву предать. Он обязан был продолжать. Работать. Жить. Такая у него теперь была функция.

— Функция Круглова? — криво усмехнувшись, сказал он вслух, один в пустой палате. — Ну что ж…

Нет, никаких клятв и торжественных обещаний он себе не давал — никогда не любил пустых слов. Но в ту ночь он твердо решил: больше ни один человек под его командованием не погибнет зря, если он будет в силах это предотвратить. Никогда. Он будет проверять каждый узел, каждую систему, каждое распоряжение. Будет готовиться к худшему, чтобы худшее не случилось. Потому что цена ошибки слишком высока.

Круглов закрыл глаза и впервые за долгие дни заснул спокойно, без сновидений.

Он открыл глаза и невидяще уставился на карту, которая все так же вращалась перед ним. Встряхнулся, сильно похлопал себя по щекам, крепко потер уши, отгоняя муть усталости. Воспоминание погасло, оставив после себя только тускнеющие отголоски. Он снова был здесь, на Марсе, в своем кабинете. Вокруг была база «Королев», а впереди намечалась небольшая война.

Круглов посмотрел на часы — половина четвертого утра по локаль-времени базы. До рассвета оставалось еще несколько часов. Хорошо. Есть время, чтобы все обдумать, все проверить, самому обойти базу. Он поднялся из-за стола, потянулся, с неудовольствием чувствуя, как хрустят суставы, и шагнул к выходу из кабинета. Теперь надо было найти Руслана. Без него план обороны оставался только на бумаге.

3

Руслан Аскеров как обычно, нашелся в мастерской: дверь была открыта и заклинена в этом положении. Сам Топаз сидел за верстаком, склонившись над разобранным блоком датчиков автоматической турели. Круглов застал его за этим занятием и некоторое время незаметно и молча стоял на пороге, наблюдая, как огромный механик, с его медвежьей фигурой и любовно ухоженными усами, сосредоточенно копошится в недрах электронного устройства, осторожно извлекая какие-то детали и раскладывая их на белом пластике. Топаз работал с той же неторопливой, почти медитативной тщательностью, с какой он обычно занимался роботом или марсоходом, и это зрелище — грубые мозолистые ручищи, похожие на медвежьи лапы, но с невероятной аккуратностью управляющиеся с хрупкой электроникой, — было по-своему завораживающим.

— Руслан, — наконец позвал Круглов, входя в мастерскую. Топаз спокойно поднял голову, на его обветренном лице не было и тени удивления, словно он ждал прихода Главного. «Ждал, конечно, — подумал Круглов, — услышал еще на подходе. Поди и вопросы уже приготовил, как без этого?»

— Семен Борисович? — словно бы для виду удивился Аскеров. — А ты чего не спишь? У тебя ж режим, ты сам нам все уши прожужжал о соблюдении распорядка…

— Сейчас не до распорядка, — отмахнулся Круглов, проходя внутрь и садясь на свободный табурет напротив механика. — У нас с тобой разговор есть. Серьезный.

Топаз без суеты отложил инструмент, вытер руки чистой ветошью. Потом, соблюдая привычный ритуал, достал откуда-то из-под верстака две чистые кружки и налил себе и Круглову горячего чаю из маленького термоса, который стоял тут же на верстаке. Круглов взял кружку, потянул носом аромат свежего крепкого чая, с благодарностью кивнул. Все это было проделано механиком без лишних слов, будто само собой разумеющееся.

— Теперь слушаю, командир, — сказал Аскеров, усаживаясь поудобнее.

Круглов, не откладывая и не плетя словесных кружев, изложил свою идею: протокол «Немая Цитадель», полное отключение «Гефеста» от управления базы с сохранением пассивного наблюдения. Рассказал про баррикады. Он говорил спокойно, деловито, не упуская ни одной детали. Топаз слушал, не перебивая, иногда хмурился и кивал, потом отхлебнул чай и медленно сказал:

— Так… понятно… А ты уверен, что у нас хватит сил без искина? Ну да, турели в автономном режиме, не отключатся, мозги у них хоть и тупенькие, но быстрые. Вентиляция ладно, там обычная электрика. Потом управление шлюзами… Все вручную придется делать. А людей у нас — раз, два, и обчелся.

— Уверен я, Руслан, — твердо ответил Круглов. — Турели нам не особо помогут — они рассчитаны на внешнюю угрозу, а враг будет внутри. Будет-будет, даже не спорь. То, что у них в команде подрывник, а то и не один, это даже к гадалке не ходи. Но с закрытыми шлюзами мы еще малость побарахтаемся, а вот если оставим «Гефеста» активным, он может просто открыть им ворота. Или, что хуже, отключить системы жизнеобеспечения во время боя. Риск слишком велик. А вручную шансы справиться значительно повышаются. Что, скажешь — нет? Главное — использовать особенности базы, ее планировку. Мы-то знаем здесь каждый закоулок, каждый переход, каждый технический лаз. А они — нет, даже если Жаров и передал им чертежи. Но он на допросе клялся, что ничего такого не было.

— Веришь ему, что ли? — Топаз остро глянул на собеседника. — Да и кроме Жарова есть еще второй…

— Не верю. Но что-то подсказывает, что не до того им было, ни первому, ни второму, чтобы объемные пакеты графических данных пересылать. А раз так, значит, будем использовать местность против них. Ну и есть у меня еще одна мысль… Хотя это не к спеху.

Он хотел было сказать что-то еще, поколебался немного, но все-таки промолчал.

Аскеров задумчиво почесал подбородок, потом повернулся к верстаку и взял в руки какой-то потрепанный и донельзя замусоленный блокнот с засаленными страницами — его личный «бортовой журнал», в котором он старомодно записывал все свои наблюдения и технические решения. Пролистал несколько страниц, что-то бормоча себе под нос, потом поднял глаза на Круглова и сказал уже с другой интонацией — деловой, собранной:

— Ладно. Допустим, мы отключаем «Гефеста». Что дальше? Чем мы их встретим?

— Ты меня спрашиваешь? — хмыкнул Круглов. — Есть, конечно, у меня соображения, но для начала я тебя хочу послушать. Ты же у нас инженер и титан мысли. Вот и придумывай.

Топаз только хмыкнул в ответ.

— Хорошо хоть, отцом русской демократии не назвал, — и рассмеялся.

А потом они начали разрабатывать настоящий план.

* * *

Спустя несколько часов стало понятно, что план рождается — пусть тяжело и в муках, но зато методично. Круглов ничуть не удивился: он знал,