Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 72

Через два часа пол сиял чистотой во всех уголках. Будто даже светлее стало.

— Знаешь, а ты был прав, — покачал головой Роман, стоя в центре. — Выглядит и правда неплохо. Вон, даже местами лак сохранился.

Теперь снятое нами помещение выглядело еще лучше и еще больше и начинало приобретать жилой вид.

От входной двери шла короткая, но просторная прихожая, на стене даже крючки для одежды сохранились. Затем одна большая комната восемь на восемь метров или около того с большим треугольным окном. В две стороны расходились комнаты поменьше. Они отделялись очень широкими арками, которые переходили в потолок. Налево, если смотреть на улицу, одна комната с небольшим окном, направо еще две комнаты, одна за другой. В первой — задернутый ширмой, туалет с ванной и унитазом. Пока еще все было пыльное и грязное, но хотя бы рабочее.

— К выходным возьму в прокате шлифмашинку, приведем пол в божеский вид, заморим, покроем лаком… — бормотал Роман.

— А ты втянулся, — хмыкнул я. — Сперва не хотел переезжать.

— Ну, до переезда… — тут же посуровел сосед, — как до одного места на карачках. К тому же я тут вспомнил — у меня же в понедельник экзамен по криминалистике.

— Точно, ты говорил, что он скоро. Ладно, добудь инструмент, а полом я займусь, идет?

— Да.

Мы ударили по рукам, выключили свет, забрали грязное ведро с тряпками и вернулись в нашу пока еще не бывшую квартиру.

Устал я как собака, которая в одиночку пересекла Великую Северную Пустошь. Но в душе был доволен этим днем. Хоть и отравился Порчей, но зато пестицид не выйдет на рынок, а я заправился чистой магией.

Был доволен и тренировкой. Правда, плечо начало снова болеть от нагрузок, и я намазал его мазью Тренера. Наспех сделал из уже высохших трав небольшую порцию укрепляющего отвара, сдобрив его щепоткой магии и крохотным узелком, и залпом выпил. Поможет быстрее восстановиться плечу и натруженным мышцам.

Магию расходовал экономно: кто знает, когда я смогу снова ее заполучить. Однако меня радовало, что она в этом мире все же есть. Есть и артефакты, и Реликты аристократов, и магия в их крови. Не все потеряно, не все потеряно…

Сон обрушился на меня тяжелым, но мягким одеялом.

* * *

Утром, уже третий день подряд, я явился на рабочее место к семи утра. Оксана Ивановна уже мыла середину кабинета, поглядывая на дверь. Заметил это, когда вошел. Она первой меня увидела, потому что выглянула из-за стола и слегка смутилась, встретившись со мной взглядом. Значит, ждала. Мы обменялись приветствиями на языке жестов, и я продолжил обучение.

Все-таки люблю изучать новое. Грамматика в языке жестов вообще сильно отличается от привычной письменной. Она, как бы это сказать… пространственная, что ли. Хотя не уверен, что правильно понимал этот момент, а Оксана Ивановна не могла объяснить, потому что… не могла объяснить. Только под конец «занятия» догадались использовать бумагу с ручкой.

Трудно. Очень трудно. Чтобы сказать, что пробирка закатилась под стол, надо сперва обозначить «стол» как фон, затем «пробирку» — как маленький, действующий предмет, и уже потом глагол «закатить».

Через полчаса поблагодарил на языке жестов уборщицу за урок и стал готовить рабочее место к новому дню.

Постепенно подтянулись остальные сотрудники нашей разросшейся лаборатории. Оксана Ивановна это тоже заметила, кстати, — сказала, что столько людей одновременно здесь не работало уже лет десять-пятнадцать.

Первой пришла Хлебникова, поприветствовав меня сдержанным кивком, затем Алиса с чашкой кофе, помахавшая мне с радостной улыбкой, третьим — Бойлеров, прорычавший что-то вроде «девочка моя», но как-то невнятно. Мучился, бедняга, загадкой привкуса яичного латте в рабочее время.

Ровно в восемь дверь лаборатории открылась, и вошла целая делегация из людей в костюмах. Возглавлял ее Яковлев. С самодовольной ухмылкой на губах оглядел кабинет и остановил взгляд на мне. Словно испытывая неимоверное удовольствие, он произнес:

— Господин Исаев, у нас к вам пара вопросов.

Глава 3

— Получилось! Наконец! — ликовал Коршунов, держа на свету две пробирки с абсолютно одинаковым на вид содержимым. Здесь золотистый раствор и там золотистый. — Ну все, собирай манатки, Исаев! Теперь ты бесполезен для «Воронов Фармацевтика».

Воспаленные глаза Юрия слезились после бессонных ночей. Сегодня он позволил себе поспать всего полтора часа прямо за рабочим столом, пока происходила реакция. Теперь голова казалась свинцовой, мысли с трудом ворочались, но оно того стоило.

— Господин Татищев! — позвал Коршунов. — Никита Сергеевич!

Лаборатория отдела исследований и разработки занимала весь двадцать седьмой этаж и представляла собой что-то вроде открытого офиса. Здесь не было стен — только несущие колонны. Множество столов, самое современное оборудование для опытов, был отсек для изучения патогенных штаммов различных болезней. Он отделялся от основной лаборатории тройным стеклопакетом и множеством защитных и фильтрационных систем.

Столы группировались между различными подразделениями, каждое из которых работало над своим проектом. Кто-то изобретал для спортсменов новый допинг, который невозможно отследить, кто-то работал над новым лекарством от какой-нибудь болезни, а кто-то изобретал новую болезнь, чтобы создать спрос на продукцию компании.

В центре находился кабинет со стеклянными стенами. Из него зорко наблюдал за работами начальник «ирки», граф Татищев Никита Сергеевич. Его рука покоилась на трости. Он мог приглядывать за каждым сотрудником отсюда, но никто не мог смотреть за ним. Это жестоко каралось. Тех, кто смел посмотреть в сторону кабинета начальника, лишали премий, давали самые бесперспективные задания. Касалось это правило всех, кроме нескольких любимчиков.

Юрий Коршунов был среди них. Поэтому безбоязненно направился к кабинету графа. Он пересек лабораторию и замер возле прозрачной двери. Ждал, пока Татищев поднимет голову от папки с каким-то отчетом. Заметив Коршунова, граф поднял руку и двумя пальцами поманил того внутрь.

— Ваша Светлость, — почтительно склонился Коршунов, прижав руку к груди. Его начальник любил подобное раболепие. — Я получил кислоту Исаева.

Темные, близко посаженные глаза Татищева впились в лицо Юрия.

— Ты уже провел все тесты? — спросил он.

— Да, Ваша Светлость.

Татищев встал, выверенным движением руки сдернул со спинки кресла белоснежный халат и, широко им взмахнув, накинул одежду на плечи. Высокий, статный, прямой как стрела, с высоко вздернутым подбородком и в дорогом синем костюме, граф выглядел минимум как князь. Широкими шагами он прошел мимо Коршунова, на ходу бросив короткое:

— Идем.

Вскоре они уже стояли возле рабочего места Юрия. Граф рассматривал на свет обе пробирки. Коршунов гулко сглотнул тугую слюну. Руки его начали непроизвольно дрожать. Сказывалось нервное напряжение предыдущих дней.

Татищев приступил к тестам.