Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов Страница 64

что он отчетливо осознавал, но в тоже время чувства оставались, как и разум. Сергей прекрасно помнил, как неведомая сила вдруг сдернула его из кузова, а следом наступила боль — свирепая, непереносимая. Потом она исчезла, он провалился в темноту, в которой пребывал сейчас. Как ни странно, его это не беспокоило. Ему было приятно и комфортно, переполняла радость — безбрежная и светлая. Он наслаждался каждым ее мигом.

Внезапно в окружавшей темноте возникли яркие огни — их было много, очень много. Светили они мягко, не ослепляя. Огни приблизились, и в разуме Сергея возник полузабытый голос:

«Ну что ж ты так, сынок? Как рано!»

«Мама⁈»

«Оставь нас, женщина! — вмешался новый голос, и Сергей узнал знакомый тембр. — Еще не время. Ты слышишь нас, Сережа?»

«Да. Я умер, дядя Жора?»

«Почти что так, но должен возвратиться. Мы поможем».

«Я не хочу! Здесь хорошо».

«Это вначале, после затоскуешь. Поверь. Скажи ему, Анастасия!»

«Он правду говорит, послушай старшего», — раздался голос мамы.

«Зачем мне возвращаться? Что я буду делать?»

«Ты наш единственный аватар в мире живых, — продолжил дядя Жора. — И ты нам очень нужен. Через тебя сможем осознать, что изменилось на планете, куда идут события, как это скажется на ноосфере. Пока мы здесь в растерянности. Чем будешь заниматься? Да чем захочешь. Мы вовремя подскажем и направим. Поверь, жить на Земле намного интереснее, чем прозябать в этом пространстве, ожидая, когда придет Господь судить живых и мертвых. Вспомни отца с сестрой, Таису — ты принесешь им горе, умерев. Будь милосерднее. Согласен?»

«Как я вернусь, если, как понял, уже умер?»

«Пока что нет, тебя пытаются реанимировать, и если мы подключимся…»

«Как это?»

«Тобой займется мастер Ли, он прокачает твою „ци“ через сознание. Впусти его к себе, не возражаешь?»

«Ладно…»

* * *

— Не запускается! — сказал хирург коллеге, продолжая ритмично нажимать руками на грудь лежащего на хирургическом столе мужчины. — Сколько времени прошло после остановки сердца?

— На исходе пятая минута, — ответила медсестра, глянув на настенные часы, висевшие над входом в операционную.

— Скоро все, — хирург поморщился. — Ну, что ж ты так, старлей? К нам привезли на вертолете, в операционную доставили живым, а здесь решил вдруг коней двинуть? Не спортивно. Борись, солдат!

Вдруг, словно услыхав, пациент хрипло вздохнул и закашлялся, после чего открыл глаза.

— Получилось, Павел Игнатьевич! — воскликнула медсестра. — Вы запустили сердце.

— Так-то лучше, — пробурчал хирург, убирая руки с груди мужчины. Он пристально глянул на его лицо. Бледность ушла, лицо порозовело, самостоятельно дышит. Хирург заметил, что пациента шевелятся губы. Он наклонился и прислушался. Когда же выпрямился, лицо врача выказывало изумление.

— Что он сказал? — не удержалась медсестра.

— Вы не поверите. «Работайте, товарищи! Я выживу…» Железный парень! Он прав — работаем, коллеги! Анестезиолог…

* * *

Таиса повернула ключ в замке, нажала ручку и толкнула дверь. Зайдя в прихожую, окликнула:

— Сергей! Ты дома?

— Здесь я, — отозвался знакомый голос из приоткрытой двери справа.

Таиса сняла туфли и заглянула в кухню, где застала любимого за удивительным занятием. Застелив стол одеялом, он гладил утюгом рубашку.

— Зачем ты сам? — спросила девушка. — Я бы сделала. Столько раз их гладила — для папы, брата.

— Во-первых, ты была на занятиях, а у меня мало времени, — сказал Сергей, ставя утюг на специальную подставку. После чего снял со стола рубашку, довольно рассмотрел и повесил на спинку стула. — А, во-вторых, я сам умею. Таиса, меня не нужно ограждать от дел по дому. Я не ваза из хрусталя — не разобьюсь.

— Тебя недавно выписали из госпиталя!

— Так выписали же — он пожал плечами. — А через неделю на работу. Значит, здоров.

— Зачем тебе рубашка? Куда ты собираешься так скоро?

— Вон, на разделочном столике приглашение.

Таиса подошла и взяла. На плотной, лакированной бумаге красивым шрифтом сообщалось: «Уважаемый Сергей Семенович! Просим вас прибыть в здание Совета Министров БССР по адресу: ул. Советская, 11, в зал заседаний Правительства (второй этаж, левое крыло) 15 октября 1987 года к 16.00. Управляющий делами СМ БССР, подпись».

— Зачем ты им понадобился?

— Как полагаю, будут награждать, — сказал Сергей. — Еще во время службы меня с ребятами представили к медалям «За отвагу». Вот их и вручат. Другой причины не просматривается. Со мной поедешь?

— А это можно?

— Ну, ты же моя невеста.

— Ты так и скажешь?

— Почему бы нет? Что тут неправда? Живем мы вместе, а то, что заявление в ЗАГС пока не подали, так это упущение на днях исправим. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет, — ответила Таиса и зарделась.

— После чего мы съездим к моему отцу с сестрой — я познакомлю их с невестой, затем — к твоим родителям, ты им представишь жениха. Они меня не выгонят?

— Что ты, Сережа! Они обрадуются, ты им понравишься, — заверила Таиса.

— Ну, да-то Бог! А то увидят эти шрамы… — он коснулся свой шеи. — Мне даже в зеркало смотреть не хочется — урод.

— Не наговаривай на себя! — Таиса подошла и обняла его. — Ты очень красивый, мой жених. Когда я навещала тебя в госпитале, медсестры фыркали и ревновали: мол, почему у этого кудрявого есть девушка? Мы лучше.

— Не замечал.

— Ты многого не замечаешь. Врачи тебя там уважали. Я говорила с твоим лечащим, и он сказал: «Невероятный парень! Так быстро поправляется, не жалуется на перевязки, хотя ему, конечно, больно. Мужчина!»

Сергей пожал плечами.

— Мы поедем на машине?

— Нет, на общественном транспорте. Мне за руль пока что рано — голова, порой, кружится.

— А утверждаешь, что здоров, — нахмурилась Таиса.

— Ну, это редко, к тому ж сознание не теряю. Врач говорил, что это из-за раны, там мне сосуды ушивали. Пройдет, когда кровообращение восстановится. Но нужно поберечься.

— Вот это правильно, — она кивнула. — Пойду переоденусь, а то я в джинсах.

Она ушла. Сергей надел рубашку, снял со стола одеяло и утюг. Последний примостил на пол под подоконником. И тут внезапно позвонили в дверь. Сергей пожал плечами и отправился открыть.

За дверью он, к своему изумлению, разглядел Самойлова. Гость был одет в парадно-выходную форму, на плечах — полковничьи погоны, на