Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова Страница 60

и со сцены вещала какая-то дама, ухоженная в столь превосходной степени, что сразу были ясны и возраст, и происхождение. Одежда дорогая — но кто же при столь, скажем так… полноватой фигуре надевает такой костюм? Брюки и жилет, полуприлегающее платье с жакетом — всё, что угодно, только не блузка с манишкой, юбка до колен и аляповатая золотая брошь в придачу. И ещё с вечерним макияжем, который, вместо того чтобы быть незаметным, так и лезет в глаза. Явная плебейка, к деньгам пробилась, скорее всего, через замужество — у старой вендской аристократии, из среды которой вышла Карин, глаз на такое намётан.

Дама говорила по-хонорски, Ле Гуа понимала её через слово, но общий смысл уловить было нетрудно.

— Не мне, выросшей в свободной стране, рассказывать здесь, как тяжело творить под гнетом цензуры, на какие жертвы приходится идти творцам! Сегодня я хочу высказать глубочайшее уважение создателям гениального фильма «Война в подвалах». И, конечно, прежде всего, режиссёру, трёхкратному лауреату премии «Золотой ангел» в Лютеции — бану Андо Вейдицу (бурные аплодисменты, седой мужчина в тёмных очках, сидящий рядом с ораторшей, поднимается и прикладывается к ручке). И показать вам его творение в первозданном виде — так оно стало ещё прекраснее! Бан Вейдиц восстановил вырезанные кадры в красном цвете, поскольку цензоры вырывали их с кровью. Так вы яснее увидите разницу между исторической правдой и пропагандистскими фальшивками! И ещё хочу от всей души поблагодарить нового градоначальника Винджуваца, бана Ливадича, который из-за своих неустанных трудов не смог приехать, хотя и очень-очень хотел (чуть менее бурные аплодисменты). И гостеприимного хозяина этого прекрасного дворца, нашего дорогого бана Пцара (овации на уровне предыдущих, маленький и круглый директор заведения встаёт и тоже целует ручку). Приятного просмотра!

— Ливадичу повезло! — прошептал своей спутнице сосед Карин слева, со смехом тряся козлиной бородкой. — Прежнего мэра менты поймали в притоне с тремя чёрными малолетками. Пришлось выбирать между судом и пенсией, тут-то зам и подсуетился!

— Не мешайте смотреть! — зашипели сзади. Сплетник засох, а на экране под бравурную музыку вслед за титрами появились широкие улицы Велико-Варстова — столицы Хонора, тогда принадлежавшей Хинтерланду и звавшейся Варенбургом. Скрывавшиеся в подвалах повстанцы, кроме пары солидных седоусых вожаков, были молоды, стройны и красивы, а их девушки словно сошли с подиумов лучших домов модной одежды. Все, включая школьников, стреляли, как заправские снайперы, и одной гранатой убивали не менее пяти-шести врагов. Уходя от погони, юные герои лихо перемахивали высоченные заборы и просачивались в такие щели, что, пожалуй, только кошка пролезла бы. И то лишь тощая помойная, а не откормленная домашняя мурлыка.

Подняв восстание и водрузив хонорское знамя над городской ратушей, отважные юноши в перерывах между перестрелками трогательно ухаживали за боевыми подругами, ограничиваясь исключительно цветочками и целомудренными поцелуями. Зрители заскучали, но тут чёрно-белый экран подернулся красным светом, и самый красивый подпольщик с возлюбленной рухнули на продавленный диван, срывая одежду. Мелькнули полная грудь девушки и подтянутый зад юноши, затем краснота слиняла, и загрохотали пушки. Хинтерландская армия пошла на штурм кварталов, занятых повстанцами.

Силы неравны, снаряды разносят баррикады, их защитников загоняют в канализационные коллекторы, травят газом и жгут огнемётами. В повстанческом штабе говорят, что к Хонору должен прорваться флот Лиги мирного неба, который эвакуирует их в Кандиану. Снова багровые кадры: появляется отряд вендских полицейских в форме императорской армии, с чёрно-красными шевронами Хинтерланда. Они врываются в комнаты мирных жителей, грабят и убивают. Трогательная тоненькая девочка-подросток целится в огромного полицая из револьвера, но барабан заклинивает, здоровяк выбивает у неё оружие и зверски насилует юную партизанку. Вбежавший хинтерландский офицер убивает подонка, а девчонку отпускает.

Опять штаб. К усатому предводителю приходят защитники баррикад. Патроны кончаются, потери огромны, и сражаться нет сил. Усач подбадривает соратников: отряды Народно-Освободительной армии Кордича скоро высадятся в окрестностях города и придут на выручку. С их помощью удастся продержаться до прилёта флота Лиги.

Раненный в голову парнишка с тоскливой злобой говорит, что вендам верить нельзя. Командир возмущённо обрывает его. Агент подполья во вражеском командовании добыл секретную телеграмму: корабли Кордича уже подходят к волчку над Вендией. Значит, они обязаны прийти и помочь — ведь враг у всех общий!

Красные эпизоды ещё раз сменяются чёрно-белыми. В штаб врываются хинтерландцы. Не верящий в приход вендов партизан заслоняет командира от пуль и умирает. Атака отбита, за ней следует новая. Повстанцы подрывают себя и врагов последними гранатами. Венды так и не прилетают.

Последние бои, бойцы падают один за другим, оставшиеся в живых с тоской смотрят в пустое небо. Корабли Лиги появляются, когда спасать уже некого. Пали и оба вожака, и главные герои. В финале горстка пленных под конвоем идет в лагерь, среди них изнасилованная девчушка с простреленной рукой на перевязи. Увидев её, суровый хинтерландский генерал утирает скупую слезу и говорит, что эти люди непобедимы.

Вспыхнули лампы кинозала, и Карин решила, что фильм неплох, хотя пафос порой и чрезмерен. Кстати, муж сестры, кажется, историк? Надо спросить его: что там случилось на самом деле?

У остальных зрителей такого вопроса не возникало. Люди орали, неистово хлопали и стучали ногами, затем нестройно запели и хлынули на улицу. Госпожа Ле Гуа разобрала лишь: «Встанет Хонор с колен», поняла, что слушает знаменитый гимн повстанцев, и, пропустив толпу вперёд, пошла к выходу.

Площадь перед Дворцом искусств оказалась полна народу. Отмитинговав в честь предшествовавшего карнавалу Дня города, пролетарии, мелкие чиновники, пенсионеры и прочие ценители простых радостей жизни облепили уличные забегаловки, скамейки и газоны. Преобладали хонорцы, но хватало и чернокожих потомков джалнутов. Кое-где виднелись прислонённые к стенам свёрнутые транспаранты с лозунгами, портреты вождей и знамёна — красно-зелёные Народного Союза, бело-красно-зелёные Народной республики Хонор и чёрно-красно-зелёные Народной республики Неврида. Допев гимн, зрители начали расползаться, но тут в уши ввинтился истошный крик:

— История повторяется!

Карин, уже отошедшая от Дворца, остановилась. Какой-то тощий очкастый парень вдохновился киношедевром и решил начать борьбу за свободу прямо сейчас. Для чего вскарабкался на постамент памятника некогда знаменитому, а ныне почти забытому хонорскому поэту и революционеру Пацевичу, и пронзительно орал в толпу:

— Венды предатели! Сто лет назад Кордич предал повстанцев Хонора, десять лет назад Хрноевич предал Джамхиру, пять лет назад агенты госбезопасности отравили генерала Меткеша[31], а в прошлом году в центре Светлоградово те же злодеи зверски убили Пхунмилаво, посмевшего напомнить вендам об их подлости! Долой вендских оккупантов!

— Не трожь маршала, сопляк! — Бодрый дедок, по виду из отставных военных, с неожиданной резвостью подскочил к памятнику