Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков Страница 58

Морозов задумчиво побарабанил пальцами по столу. Советская система дефицита породила идеальную экономику обмена. Деньги здесь не имели значения. Значение имел ресурс.

— Значит, предложим ему бартер, от которого он не сможет отказаться, — решил Алексей. — Что у них там в ВЦ постоянно горит и чего нет на складах?

Олег хмыкнул.

— Мелкая логика. Триггеры, инверторы. Они их жгут пачками, когда стойки обслуживают, а снабженцы везут замену месяцами.

— Понял, — Алексей выдвинул нижний ящик своего стола и достал оттуда картонную коробку, из которой извлёк несколько длинных пластиковых пеналов. — Держите. Пятнадцатая серия. К155ЛА3 и ЛН1. Чистое золото для любого ремонтника.

Олег бережно принял микросхемы, аккуратно завернул их в кусок плотной фольги, чтобы защитить от статики.

— Этого хватит, чтобы открыть дверь, — резюмировал он. — А чтобы дисковод благополучно вынесли через проходную без лишних вопросов, понадобится смазка для связок.

Громов молча подошёл к своему шкафчику, порылся за стопками старых журналов и извлёк на свет пузатую бутылку армянского коньяка. Три звезды. Напиток хранился для особого случая, и этот случай явно наступил.

Морозов молча смотрел на эти сборы. То, что создание передового компьютера зависело от бутылки коньяка и горстки микросхем, переданных из-под полы, вызывало у него глухое раздражение.

— Действуйте, — скомандовал Морозов. — Машину я вам выпишу через дежурного. И без ИЗОТа не возвращайтесь.

* * *

Вычислительный центр областного статистического управления встретил Евгения и Олега глухим, подавляющим шумом. Это было не просто помещение, это был храм советской кибернетики. Просторный зал с высокими потолками был полностью заставлен стальными шкафами ЕС ЭВМ, выкрашенными в унылый серо-голубой цвет. Под фальшполом из толстых плит скрывались километры силовых кабелей, отчего пол слегка вибрировал под ногами.

Воздух здесь был пересушен промышленными кондиционерами и насквозь пропах характерным ароматом озона, горелой пыли и бумажной крошки от перфокарт. Вдоль стен тянулись стеллажи с бобинами магнитных лент, похожими на круглые коробки для киноплёнок. Шум десятков мощных вентиляторов сливался в единый низкочастотный гул, заставлявший людей переговариваться на повышенных тонах.

Олег уверенно лавировал между гудящими стойками, ведя за собой Евгения. Громов прижимал к груди старый портфель, в недрах которого покоился их обменный фонд.

Они нашли нужного человека в дальней каморке, примыкающей к машзалу. Местный инженер, имени которого Евгений так и не узнал, сидел за заваленным обрезками проводов столом и уныло ковырял паяльником какую-то плату. Это был типичный технарь средних лет, одетый в застиранный синий халат с въевшимися пятнами канифоли. Под глазами инженера залегли глубокие тени, он смотрел на вошедших исподлобья.

— Здорово, коллега, — Олег первым перешагнул порог, протягивая руку. — Я Тимофеев, мы с тобой на двадцати метрах на прошлой неделе связи обсуждали.

Инженер медленно отложил паяльник, прищурился, узнавая голос, и нехотя пожал протянутую ладонь.

— А, конструкторы пожаловали, — проворчал он, вытирая руки о подол халата. — Какими судьбами в наше царство перфораторов?

Громов шагнул вперёд, ставя портфель на край стола. Он решил начать без долгих вступлений. Инженерная солидарность была хорошим фундаментом, но конкретика работала лучше.

— Мы слышали, у вас тут мёртвым грузом болгарский пациент лежит, — негромко сказал Евгений, стараясь перекричать гул машзала, доносившийся из-за двери. — Дисковод. Тот самый, что с вашей ЕС не подружился.

Лицо инженера мгновенно закрылось. Он бросил настороженный взгляд на дверь, затем снова на незваных гостей.

— Лежит, — сухо ответил он. — Списан по акту в утиль. Контроллер спалили к чертям, запчастей нет. А вам-то он зачем? Это кусок железа весом в пуд.

— У нас есть для него применение, — вмешался Олег, прислоняясь к косяку. — Мы свою архитектуру строим. Нам как раз механика нужна, а электронику мы свою соберём. Пойми, у вас он пойдёт под пресс или будет гнить в подсобке десятилетиями. А у нас он задышит.

Инженер усмехнулся, покачав головой.

— Ребята, вы вроде умные люди. Списанное имущество — это всё равно имущество. Я его вам отдам, а завтра ревизия. И что я им покажу? Пустое место под брезентом? Меня первый отдел на британский флаг порвёт.

Евгений не произнёс ни слова. Он просто щёлкнул замками портфеля, достал из него плотный фольгированный свёрток и положил на стол перед инженером. Затем, помедлив секунду, извлёк бутылку коньяка и поставил её рядом.

Стекло глухо звякнуло о столешницу. Инженер перевёл взгляд с коньяка на микросхемы.

— Акт об утилизации я ещё в прошлом месяце подписал, — пробормотал он, быстро накрывая свёрток старым журналом учёта, а бутылку пряча в ящик стола. — По бумагам его уже переплавили на тракторном заводе. Пойдёмте, грузчики.

Они прошли в тёмную подсобку, заваленную коробками с перфолентой и сгоревшими блоками питания. В углу, накрытый пыльным брезентом, возвышался куб. Инженер сдёрнул ткань, и взору Евгения предстал он — болгарский накопитель на гибких магнитных дисках ИЗОТ.

Он выглядел монументально. Размером с хорошую микроволновую печь, с массивной алюминиевой лицевой панелью, на которой красовалась широкая горизонтальная щель для восьмидюймовых дискет и массивная пластиковая клавиша выброса. Корпус был выкрашен в цвет слоновой кости, покрытый сетью мелких царапин.

— Берите. Только через чёрный ход, к дебаркадеру, — скомандовал инженер. — Там вахтёр свой, я предупрежу. Вон в той коробке техническое описание и пяток чистых болванок. Бонус за понимание.

Евгений и Олег подошли к аппарату с двух сторон. Громов просунул руки под холодное металлическое днище.

— Взяли! — скомандовал Олег.

Они оторвали дисковод от пола, и Евгений едва не охнул. Аппарат весил не меньше двадцати пяти килограммов. Внутри скрывался огромный трансформатор блока питания, литой силуминовый каркас и тяжелый механизм позиционирования головок. Каждое движение отдавалось болью в пояснице.

Они тащили этот угловатый, режущий руки кусок металла по узким техническим коридорам, стараясь не задеть стены. Запах машинного зала постепенно сменялся запахом улицы и выхлопных газов. У дебаркадера их ждал служебный уазик.

Когда они наконец с грохотом опустили ИЗОТ на железный пол кузова, Евгений прислонился к борту, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Его руки дрожали от напряжения, но Громов довольно улыбался. Они сделали это. Они добыли память для своей машины.

* * *

Летние сумерки уже густо окрасили окна лаборатории в синий цвет, когда тяжёлый металлический лязг возвестил о прибытии добычи. Дверь распахнулась, и красные, потные Громов и Тимофеев внесли дисковод в помещение, водрузив его прямо в центр макетного стола, потеснив осциллографы.

Морозов и Люба Ветрова подошли ближе. Люба во все глаза смотрела на массивный кремовый корпус. Для советского инженера начала восьмидесятых гибкий магнитный диск был сродни инопланетной технологии, чудом, о котором читали в переводных