Псы Господни 4 - Олег Велесов Страница 57

— На, — буркнул я.

— Что?

— Пишут НА скрижалях, а не В. Скрижаль — это доска…

— Заткнись. В кои-то веки оказалась умнее тебя, а ты всё равно решил испортить. Ты всегда был таким. Типа, самый умный, самый сильный. Брутал с высшим образованием.

— А ты лучше?

— Представь себе. Может, я не очень хорошо знаю историю, но есть вещи, в которых дам тебе фору, а ты всё равно проиграешь.

— Например?

— Стервозность! Так что не зли меня, Стригин, я нынче покруче любого губернатора буду. В порошок сотру!

— Ладно, ладно, — поднял я руки. — Сдаюсь. Так что там насчёт спальни герцога?

— Спальня как спальня, — без особой охоты поведала Катрин. — И герцог как герцог, без затей. Голые мужики выглядят одинаково, сразу и не разберёшь, кто герцог, кто конюх. Различия только в некоторых частях тела, но оно никакой роли не играет, если не умеешь им пользоваться.

— А Пьер твой как отреагировал? — хихикнул я. — Или он не в курсе?

Катрин поморщилась:

— Никак не отреагировал. Сказал: надо, значит, надо. И это своей жене… Разве так можно, Стригин? А герцогу понравилось, и при каждом удобном случае он начал приглашать меня на променад де ля Дижон. Это у него так секс назывался. Зато милостей выше крыши, посыпались как из рога изобилия: кольца и браслеты, платья и жакеты. Пьер советником стал, на место канцлера метил. Житуха покатила, все мне кланяются, те, кто шептался по углам, стали улыбаться. Но всё равно противно. Как вспомню… хуже только рожа первого мужа в брачную ночь.

Я допил кофе, поразмыслил и налил ещё чашечку.

— Тебе налить?

— Не, — отказалась Катя.

— Не расстраивайся, это же не долго длилось.

— Ага… Ты откуда знаешь?

— Я археолог, забыла? Изучал историю средних веков в универе. Герцога Бургундии Жана Бесстрашного убили по приказу дофина Карла на мосту в Монтро. Известная история. Они должны были встретиться, Жан и Карл, чтобы решить возникшие разногласия. Жана предупреждали, что на него готовят покушение, а гадалка сообщила, что если он отправится на встречу, то назад уже не вернётся. Герцогу было не по себе, но он всё равно пошёл. И был убит. Глупость. Когда такие предчувствия, лучше дома сидеть.

Катрин усмехнулась:

— А знаешь, почему он дома не остался? Потому что ночью в постели я сказала ему, что если он не пойдёт, то его будут звать не Жан Бесстрашный, а Жанулик Трусливый. А сказать это мне велел отец Томмазо.

Вот как, и здесь отец Томмазо отметился. Впрочем, чему я удивляюсь. Он уже тогда перекраивал историю под себя. Смерть Жана Бесстрашного была ему выгодна, ибо его сын и преемник Филипп Добрый затаил злобу на дофина Карла за убийство отца, и когда пришло время — заключил с англосаксами союз против Франции. Именно из-за глупого решения Карла и его советников англичане нынче дерут французов как холопов на конюшне.

— Ну а как ты оказалась в постели дофина?

— Тут всё просто. Новому герцогу Бургундии Пьер был не нужен, а меня он вообще посчитал виновной в гибели отце наравне с теми, кто его убивал, — Катрин нахмурилась. — Но я-то его не убивала. Я даже не знала, что его убьют. Это всё отец Томмазо. Он тогда был лучшим другом и советником Карлуши… Но это даже к лучшему. Филипп очень злопамятен и скор на расправу. Нам пришлось бежать, бросив всё. Мои платья, драгоценности. Я с таким трудом добивалась этого, и в одночасье… Налей мне кофе, Стригин.

Я налил, Катрин пригубила и со злостью отшвырнула чашку.

— Холодный! Эй, горячего принеси!

Вновь появилась служанка, поставила новый кофейник, новую чашку. Лицо совершенно апатичное, ни единым мускулом не реагирующее на выходки хозяйки.

— Какое-то время мы жили в Бурже, — сделав глоток, Катрин помолчала, заглядывая на бойницу. — Но после заключения договора в Труа и смерти Карла Безумного, решили перебраться в Париж. Кое-какие средства у нас оставались, шиковать не приходилось, но и не голодали. Уже в Париже меня снова нашёл отец Томмазо и сообщил, что Генрих V — это Кураев. Для меня это стало шоком. Сначала я испугалась. Кураев — король Англии. Что это может значить для меня? Потом обрадовалась. Он же мой муж. Настоящий муж. Господи, я королева! Обрадовалась. Отец Томмазо сказал, что устроит нам встречу, и я полетела к нему на крыльях счастья! Встретились в Руанском замке. Зима, холод, Кураев как побитая собака в шерстяном плаще у камина. Всклокоченный, страшный, шрам большущий на лице. Схватил меня, поволок в спальню… Я провела с ним полгода. Бедный Пьер! Всё это время он ждал меня в Париже, извёлся, а я… Мне кажется, Кураев сошёл с ума. Он или говорил, или трахал меня. Глаза безумные, нервный. И каждый день казни. Казни, казни, казни! Казнили за что угодно. Не так посмотрел, не туда наступил, просто отлавливали на улице. Казнили в подвале. Расставляли свечи, заводили приговорённых, и палачи начинали. Использовали всё, до чего додумался извращённый разум. Кураева это забавляло. Он следил за казнями как за телешоу, комментировал, давал советы, часто вскакивал с кресла и подходил вплотную, чтобы не упустить ничего…

— А отец Томмазо?

— А что отец Томмазо? Этот проклятый старик позволял ему всё. В Руане он бывал редко, а когда появлялся, уходил в свою лабораторию. Я сначала думала, что он, как и Пьер, занимался химией, золото из свинца добывает. Или как это называется? Но он… он занимался… Стригин, ты не поверишь… он вынимал души из людей.

Сказав это, Катрин затряслась. Она побледнела, ей стало страшно, и она обернулась на тёмный угол комнаты, словно пытаясь разглядеть там кого-то. Её страх передался и мне. Нервы натянулись, лоб покрылся испариной… Отец Томмазо вынимал души? Что за чёрт? Он священник, доминиканец, инквизитор в конце концов. А то, что сказала Катрин — сатанизм высшей пробы. Именно с этим мы призваны бороться. Псы Господни!

— Но я вырвалась из этого ада! — воскликнула Катрин с такой силой, что все её прегрешения, о которых она только что рассказывала, потеряли всякое значение, словно она снова стала чистой и безгрешной как при рождении. — Я вырвалась, да, и я… Добралась до Парижа… Пьеру ничего не стала рассказывать, просто попросила увезти