Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин Страница 57

Школьники пошли в другой зал, «Человек и знамя». В центре — огромная, трехметровая голограмма Гелия: строгий, бородатый, в темном кафтане. Выражение лица настолько одухотворенное, что Гелий при жизни бы точно велел переделать.

Под голограммой золотыми буквами была выведена цитатами: «Не я удержал Русь. Русь удержала мир».

— На самом деле он этого не говорил, — сходу сообщила Анна Петровна. — Гелий Далматович едва ли не первым на Руси озаботился сохранением колоссального пласта исторических документов, рабочих записей и личных писем. Ничего подобного этой цитате в документах нет, и все без исключения историки едины в том, что сам Гелий выражался совсем иначе.

— А как? — спросила хорошистка Таня.

— Сейчас покажу, — улыбнулась Анна Петровна и нажала кнопку на своем сенсорном пульте.

Голограмма ожила, повела плечами, разверзла уста:

— Фрагмент записки управляющему Мытищинским именьем от седьмого апреля 1561-го года. «Клим, если эти дуболомы опять испортят дефицитные реактивы, я передам проект в Академию наук».

Школьники рассмеялись, Анна Петровна улыбнулась и вернула голограмму «на исходную»:

— История учит нас многому. Учит не повторять ошибок прошлого. Учит не искать истин там, где всего лишь чьи-то интересы. А главное — учит нас не превращать живых, несовершенных людей, даже самых деятельных, в знамя.

Конец.