Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров Страница 56

Первое слабое место мы обнаружили примерно в полукилометре от начала гати. Несколько брёвен просели, образовав широкую впадину. Гаврилюк остановился и показал топором на правый край.

— Вот здесь телега и провалилась, — пояснил он. — Колесо ушло в воду. Крайнее бревно сгнило, торец буквально отвалился.

Я погрузил шест возле провала. Он вошёл почти на метр, прежде чем упёрся во что — то твёрдое.

— Глубоко, — нахмурился Зимин.

— Если колесо грузовика попадёт сюда, он сядет на брюхо, — рассудил я. — Вытащить будет нечем.

Гаврилюк простучал соседние брёвна обухом топора. Два ответили плотным сухим звуком, третье глухо хрустнуло.

— Менять надо, — определил он. — И край укрепить ещё одним.

Я записал в блокнот расстояние и нарисовал схему. Зимин посмотрел через плечо.

— Похоже на дохлую сороконожку!

— Значит, рисую точно, — усмехнулся я.

Второе слабое место обнаружили через полтора километра. Здесь ситуация оказалась хуже. Старые брёвна разошлись, одно лопнуло посередине. Мы обошли провал по краю, скользя подошвами по мокрым торцам бревен. Зимин оступился, нога провалилась вниз почти до середины голени, и сержант едва удержался, ухватившись за моя протянутую руку.

— Твою мать! — зарычал он, пытаясь выдернуть сапог. — Держит, зараза!

Я с силой потянул его, схватив второй рукой. Потом ко мне присоединился Гаврилюк. И только вдвоем мы вытянули сержанта на настил. Сапог каким — то чудом удержался на ноге, но грязь заляпала штаны почти до колена.

— Не ржать! — предупредил Зимин, заметив моё выражение лица.

— Я сочувствую.

— Для сочувствующего у тебя слишком довольная морда.

Гаврилюк присел возле провала и начал простукивать брёвна.

— Здесь сверху не накроешь, — заключил он. — Ломаное бревно надо вытаскивать. Рядом ещё два мягкие.

— Отмечай, Вовка, отмечай, — велел Зимин. — И примерное количество бревен для ремонта сразу пиши.

Дальше гать становилась все хуже и хуже. Брёвна лежали неровно, кое — где выступали над поверхностью болота всего на ладонь, а рядом проваливались так глубоко, что их удавалось нащупать лишь шестом. Ольшаник вокруг сомкнулся плотнее. Ветви били по плечам и лицу, цеплялись за гимнастерку, осыпали холодными каплями. Свет пробивался сверху узкими бледными полосами, а гать уходила вперёд, теряясь в зелёно — сером сумраке.

Мы двигались медленно. Гаврилюк простукивал каждый подозрительный участок обухом топора, я тыкал в края шестом и делал записи, Зимин считал шаги и время. Иногда брёвна отзывались под ногами тревожным скрипом, иногда сохраняли удивительную прочность, несмотря на мох, грязь и десятилетия сырости.

— Хороший лес брали, — заметил Гаврилюк, обнажив топором край одного ствола. — И дегтем покрывали.

— Значит, строили не на один сезон, — согласился я.

— Для вывоза леса плохую дорогу делать бессмысленно, — рассудил Зимин. — Возы тяжелее пустой телеги. Если основу не размыло, восстановим.

— Основа местами провалилась, — возразил Гаврилюк. — Смотри.

Он показал на участок, где вся середина настила просела широкой чашей, а края поднялись, словно борта корыта. В жидкой грязи отражались ветви.

— Вот здесь придется повозиться, — отметил Зимин. — И как только деревенские тут на телеге проехали?

Мы с трудом обошли впадину, стараясь наступать точно в следы тележных колес. Сапоги скользили, ноги быстро устали от постоянного напряжения. Я опирался шестом, чтобы удержать равновесие, и всё равно рухнул на колено. Холодная жижа мгновенно залилась за голенище.

Зимин невесело улыбнулся.

— Сочувствую, Вовка. Теперь мы одинаково красивые.

— Ты всё равно страшнее.

Гаврилюк не участвовал в перепалке. Он прошёл вдоль просевшего участка, простукал брёвна, проверил края и вернулся.

— Здесь потребуется много леса, — нахмурился разведчик. — Старый настил ушёл вниз довольно глубоко. Нужно будет поверх уложить новый слой. Не меньше десятка брёвен.

— Записывай десять с запасом, — распорядился Зимин.

— Если положим прямо сверху, получится ступенька, — заметил я. — Машина может не пройти.

— Значит, перед входом подсыпем землю и выровняем, — сказал Зимин.

— Землю откуда возьмём? По сторонам одна жижа! — ответил я.

Гаврилюк указал топором назад.

— На сухой гряде накопаем. Носить далеко, но другого выхода нет.

— Сначала брёвна, — решил Зимин. — Насыпь будем делать, если окажется необходимой.

За просевшим местом настил неожиданно улучшился. Несколько сотен шагов мы прошли почти без остановок. Брёвна лежали плотно, края были ровными, а жидкая грязь покрывала лишь отдельные впадины. По сторонам всё ещё тянулась топь, однако сама гать держала уверенно.

Солнце поднялось над лесом, и между ветвями появились яркие световые столбы. Они падали на мох, подсвечивали паутину, капли воды и мелких насекомых, клубившихся над болотом. Воздух стал тяжелее, влажная гимнастёрка прилипла к спине, а комары, до этого державшиеся в кустах, окружили нас плотным облаком.

— Вот ведь твари, — раздражённо проворчал Зимин, прихлопнув насекомое на шее. Потом взглянул на часы, — пять сорок. Идём до конца. Время есть.

Мы двинулись дальше. К этому времени ноги стали тяжёлыми, в сапогах хлюпала болотная вода, штаны промокли до колен. Блокнот пришлось спрятать за пазуху, чтобы не размок. Я доставал его лишь на остановках, вытирал пальцы о гимнастёрку и записывал очередное повреждение.

Гать несколько раз изгибалась, обходя особенно топкие места. На поворотах брёвна лежали веером, и именно там чаще встречались разрушения. Колёса телег годами давили на середину, древесина просела, а местами полностью скрылась под грязью. Мы находили старые следы ремонта: более светлые стволы, уложенные поверх почерневших, доски по краям, остатки подгнивших веревок. Кто — то следил за этой дорогой ещё совсем недавно.

Часа через два гать начала постепенно подниматься. Ольшаник редел, грязь становилась гуще и уже не доходила до щиколоток, между брёвнами появились пучки травы. Ещё через несколько сотен шагов настил вывел нас на сухой участок. Дальше шла вполне обычная лесная дорога, заросшей травой, но вполне проходимая для грузовиков.

Гаврилюк прошёл вперёд, осмотрел колеи и вернулся.

— Сухая дорога, — доложил он. — Земля твёрдая. Следов немцев нет.

Зимин посмотрел