Искупление - Андрей Алексеевич Панченко Страница 52

этих людей снова появилась надежда. Я поднял взгляд и встретился глазами с Волковой. Теперь она смотрела на меня по-другому. Я аж вздрогнул от этого взгляда. Зрачки расширены от пережитого стресса и шока, взгляд прикован только ко мне, будто весь остальной мир исчез. Так смотрят собаки на своего хозяина, а вот у человека я такого взгляда ещё не видел.

— И чего мы вылупились? Дырку во мне прожжёшь. Я что говорил делать? — Вздохнув заговорил я с ней — По сторонам смотреть!

Ответить Волкова не успела. Самолёт вдруг едва заметно качнулся. Громов осторожно добавил обороты. Рёв двигателей стал ещё громче. Корпус задрожал, винты превратились в сплошные мутные диски.

— Пошёл… — пробормотал кто-то.

Но «Дакота» осталась на месте. Громов прибавил ещё немного. Самолёт дёрнулся сильнее, нос на мгновение приподнялся, хвост жалобно скрипнул, будто машина сейчас сорвётся вперёд… И снова ничего. Я бросился в кабину.

— Что случилось?

Громов зло ударил ладонью по штурвалу.

— Да не понимаю я…

Он ещё раз плавно увеличил газ. Самолёт снова рванулся, затрясся всем корпусом, едва не клюнул носом и замер. Второй пилот вдруг что-то быстро выкрикнул по-английски.

— Что он сказал? — спросил я.

Громов на секунду повернулся ко мне.

— Говорит, стояночный тормоз у этой развалины давно неисправен. Они всегда держат её колодками.

До меня дошло мгновенно. Я посмотрел вперёд. Из-под лобового стекла хорошо были видны деревянные колодки, по одной под каждым основным колесом. Они были связанны между собой длинной верёвкой, очевидно, чтобы убирать их одновременно.

— Чёрт…

Второй пилот продолжал быстро говорить. Громов перевёл, не отрывая рук от управления:

— Пока их не уберут, мы никуда не поедем.

В этот же момент снаружи кто-то посветил фонариком в кабину пилота. Похоже, механики услышали изменение режима двигателей и пытались понять, что происходит. Ещё несколько секунд — и они поймут, что что-то не так.

Я посмотрел на Руденко. Он уже стоял в проходе с автоматом. Наши взгляды встретились. Оба поняли одно и то же. Выдернуть колодки можно, но тому, кто это сделает, назад уже не вернуться.

Я рассмеялся. Сам от себя не ожидал, но смех неудержимо рвался из меня как рвота после бурной пьянки. Это была истерика, по-другому я объяснить своё веселье не мог. Кто будет этот «герой», я уже знал.

— Ну что мужики, будем прощаться?

— Нет, — сразу ответил Руденко.

— Есть предложения получше?

— Я могу остаться!

— И сколько ты протянешь на земле старик? Ты сам знаешь, что других вариантов нет. Только у меня есть хоть какой-то шанс потом из этой жопы выбраться.

Он промолчал. Сказать ему было нечего. Я быстро снял с плеча автомат, проверил магазин, затянул потуже ремни разгрузки Йохана, сунул в кобуру пистолет, второй бросил в рюкзак наемника, и принялся складывать туда же все запасные магазины. Потом посмотрел на Руденко.

— Слушай внимательно. После взлёта идёте на предельно малой высоте. Над деревьями высоко не подниматься. Чем ниже будете, тем позже вас обнаружат. Летите до самого города и только при подлете выходите на связь со службами ПВО прямым текстом. Главное, чтобы вас свои не сбили. После посадки расскажите всё что тут было сотрудникам особого отдела советской миссии в Луанде.

— А ты?

Я улыбнулся.

— А я доберусь до дома пешком. Тут не так далеко, да и не в первый раз. Передашь, чтобы ждали меня. Давай Константиныч, удачи.

В салоне стояла такая тишина, что даже сквозь рёв двигателей было слышно тяжёлое дыхание людей. Я посмотрел на каждого. Женщины и мужики, которые ещё вчера готовы были меня убить. Теперь они смотрели так, будто хотели что-то сказать, но не находили слов.

— Всё, — тихо произнёс я. — Валите домой.

Я распахнул дверь. Горячий воздух ударил в лицо. Не оглядываясь я, спрыгнул на землю. Пробежал вдоль крыла, огибая бешено вращающийся винт. До передних шасси оставалось всего несколько метров. Я ухватился за верёвку и одним рывком выдернул колодки из-под колес, тут же прыгнув в сторону и упав на землю, чтобы не попасть под винт.

Самолёт мгновенно двинулся вперёд, разгоняясь. Мысль о том, чтобы запрыгнуть в него на ходу, мелькнула у меня в голове и тут же пропала. Пока винт просвистел у меня над головой, пока я встал, самолет укатился уже далеко и быстро разгонялся. Громов дал полный газ. Два двигателя взревели так, что заложило уши. Самолёт начал стремительно набирать скорость, сметая с грунтовой полосы ветки и кучи хвороста.

Позади уже кричали люди, бежали к самолёту, но было поздно. «Дакота» уходила вперёд, оставляя за собой широкую просеку из бывшей маскировки ВПП. Я проводил её взглядом лишь одно мгновение, потом развернулся лицом к аэродрому и вскинул автомат. Задание почти выполнено, но я остался один, посреди вражеского аэродрома, на котором были десятки солдат УНИТА, и словно этого всего было мало, к ним в качестве подкрепления сейчас подходило целое отделение южноафриканских коммандос.

Глава 19

Первым желанием было открыть огонь. Людей вокруг хватало. Механики, охрана, те, кто растаскивал маскировку, ещё несколько бойцов возле хижин. Все они уже поняли, что происходит что-то нештатное, но пока не понимали главное. Никто из них не знал, что меня нет в самолёте. Именно это сейчас было моим единственным преимуществом.

Если повезёт, через несколько минут они решат, что я улетел вместе с геологами. Искать меня здесь никому даже в голову не придёт. Поднимут тревогу, передадут по радио в Джамбу, начнут искать «Дакоту», предупредят южноафриканцев, но всё это будет уже не моей проблемой. Мне останется только отползти подальше от полосы, добраться до кустов и исчезнуть в буше. Стрелять сейчас означало собственными руками сообщить всем: я здесь. Поэтому я опустил автомат.

До ближайших зарослей было метров пятьдесят. Не так уж много, если никто специально не смотрит в твою сторону. А сейчас почти все смотрели на самолёт.

Я пригнулся и побежал вдоль края полосы, стараясь держаться за разбросанными ветками и кучами хвороста. Бежать быстро было нельзя. Резкое движение сразу бросается в глаза. Несколько шагов, остановка, ещё несколько. Самолёт ревел впереди, набирая скорость, и весь аэродром смотрел только на него. Получалось. Я уже добрался почти до края расчищенной площадки, когда справа взревел двигатель.

Из темноты выскочил джип. Тот самый, что я видел днём возле стоянки. В кузове на высокой турели стоял