Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова Страница 47

– Так рельсов же нет, – пискнул кто-то.

– Этот поезд не нуждается в рельсах, – сказала Анастасия. – Многие из вас слышали легенду о поезде-призраке, который по ночам скользит над этой самой насыпью. Теперь вы убедитесь, что легенда может стать былью. И ради этого не стоит ждать ночи. – После короткой паузы она добавила: – А если кто-то считает, что наши новации небезопасны, я сама отправлюсь с вами, чтобы убедить в обратном.

И она решительной походкой направилась к паровозу – не к пассажирским вагончикам.

Шеин остался на месте, но, видимо, пример Анастасии был достаточно заразителен. Публика, вооруженная айфонами и планшетами, двинулась рассаживаться.

Костров промедлил несколько мгновений и устремился к составу.

– Куда, идиот? – крикнула ему вслед Трембовецкая.

Оглянувшись, он увидел, что лицо старухи исказил страх, и она схватила за руку Щастьева, сунувшегося было вперед. И это окончательно убедило Кострова в том, что он не может оставаться просто наблюдателем.

Знала ли Ядвига об истинной причине закрытия Князь-Кесарского вокзала? У него не было времени гадать, что именно открыл этнографине Золтан. Но он-то знал, почему здесь постоянно происходят оползни. И Катерина знала. И уж, конечно, об этом должна быть осведомлена Шмальц.

Река, именем которой назвали город, испокон века делила обитаемый мир пополам. На правом берегу, за полосой возделанных земель и поселений, тянулась степь. На левом, вплоть до земель, намертво скованных льдом, простирались леса. Даже теперь, когда их старательно вырубали, леса все еще стояли, настолько они были обширны. Из степей веками приходила опасность, все оборонные валы, рвы и стены были обращены к ней. Лес был убежищем, приютом, домом, а то и крепостью. И задолго до того, как возникли города, и даже до того, как известные нынче народы стали возносить молитвы в священных рощах и дубравах, жители лесов поклонялись зверям, почитая их за предков и покровителей. Это было слишком давно, чтоб можно было с уверенностью сказать, что звери для них были богами, а их боги были зверями. Но столь долгое поклонение не могло не сказаться на тех, кому поклонялись. Даже если они исчезли с лица земли, в прямом смысле слова – уйдя с ее поверхности в недра. И лишь смутная память о них сохранилась – у тех, кто был связан с местами, где являлись боги-звери.

По правде говоря, они все-таки были прежде всего зверями, и то, что можно было считать разумом, у них было на зверином уровне.

Кое-кто осведомленный в течение столетий умел с ними бороться, как князья Длиннопястые и причисленные к ним.

Кое-кто умел их использовать, как железный старик Барышников, когда-то выменявший на водку костяную дудку у тунгусского шамана.

Костров не успел догнать Анастасию. Дверь машинного отделения захлопнулась перед ним.

Вот только машины там только для виду. Поезд приводит в движение нечто совсем другое. Некто.

Тот, кто бродит в глубине, разрывая землю своим гигантским острым рогом и прокладывая себе ходы. Когда-то он находил залежи руды для старика Барышникова, не бывшего тогда стариком, и рыл для него шахты и штольни. Это был единственный известный Кострову случай, когда человек сумел использовать порождение бездны. Возможно, в своих путешествиях по северу, «железный старик» многому научился у тамошних шаманов. Другие такими знаниями не обладали. Даже когда на город сыпались бомбы и горели целые кварталы, в итоге было принято решение не выпускать тварь из глубин. Некоторые утверждали, что он способен принимать человеческий облик – хотя бы в видениях, и с ним можно договориться. Но Шмальц, насколько было известно Кострову, даром путешествовать в мир видений не обладала. И она что же, считает, что дудки из кости и мозга жертвы – сотни, а то и тысячи лет назад добровольно отданной ради этой цели, – достаточно, чтоб управлять?

Тот, в Гаммельне, в Бамберге и других германских городах, именуемый шембартом, был способен на это, и, возможно, глядя на его бородатую рожу на стене своего музея, она преисполнилась уверенности, что тоже способна. Но здесь предстояло управлять не крысами. Существо было одно, но оно было гигантским. Подцепить рогом состав и заставить его двигаться для него не составит труда.

И все это, чтобы произвести впечатление на одного недоолигарха, дабы тот щедро спонсировал музей?

Возможно. Но могло быть и хуже. К истории про черного дудочника, он же шембарт, он же Крысолов, обычно приделывают относительно благополучный финал. Пусть он увел за собой детей, но они прошли через подземный ход в другую страну, где зажили счастливо. Прямо-таки «Золотой ключик», графа Толстого сочинение. Только это неправда. Как и «Золотой ключик». Обычно никто не выходит наружу. Те, кто слышат голос костяной дудки, обречены блуждать под землей.

Но люди здесь как раз его и не слышат! Та дудка, что звучит сейчас, сделана из кости и мозга добровольной жертвы. Но жертвы не всегда бывают добровольными. Чаще всего – нет. А тем, кто обитает под землей, жертвы бывают необходимы. Люди, приказавшие залить цементом шахту под зданием музея, про это знали. Чего они испугались? Шла война, число жертв было огромно, даже в городе, далеко отстоявшем от линии фронта, – бомбежки их обеспечивали. Может быть, те, от кого зависело решение, боялись, что жертвами могут стать они сами?

И Золтан наверняка знает о жертвах. Всякий, кто связан с Идемевзем, обязан о них знать. Не зря же Великий Нетопырь обычно появляется во времена гражданских бедствий. Он должен утолить голод – так, кажется, говорила Катерина, – а собак, кур и баранов, которых резали в шахтах, уже не хватало. Однако ж, какие бы бедствия ни творились в других регионах, в Итиль-городе и окрестностях сейчас было относительно спокойно. Да и Золтана нынче здесь не было. Так что если кто и замыслил жертвоприношение, так это Анастасия Шмальц. Не исключено, что она даже не подозревает об этом, считает, что у нее и правда все под контролем. Но Костров не мог допустить катастрофы. Именно поэтому он в этом городе и находится. Он не мог призвать богов и чудовищ, как это делали Золтан, Анастасия и Катерина. Он не шаман и не жрец. Но он обязан делать то, что должен.

Анастасия заперлась в машинном отделении, но двери вагонов были открыты. Нужно попробовать проникнуть изнутри…

Он успел вскочить в лаково-блестящий синий вагончик прежде, чем двери захлопнулись. Снова раздался гудок, что-то щелкнуло, хрустнуло, грохнуло, и поезд тронулся с места. Почти все пассажиры припали к окнам, будто ожидали увидеть нечто неожиданное, а не с детства знакомый каждому горожанину пейзаж: высокий берег по левую сторону от насыпи, тускло поблескивающую поверхность реки по правую. Странным образом привычность этого зрелища никого не разочаровывала. Многие,