Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов Страница 46

Но эти точки были компромиссом, как часть перемирия. И вот прошло четыре месяца…

Кстати, а почему бы мне сперва не позвонить им и не потребовать компенсации? Пусть пооправдываются. Самому Маранцано, естественно, нет, а вот с Бонанно можно поговорить. Благо у меня есть его номер. Черт с ним, что я разбужу его, повод вполне себе достойный.

Номер его дома у меня есть, получил. Следили же за ним мои люди в последнее время. Вот пускай и погадает, откуда он у меня. Может быть, немного поволнуется.

Я набрал номер, но он не ответил. Спит, наверное. Но я позвонил еще раз, потом еще и еще. Ответил он после четвертого звонка.

— Кому там неймется? — послышался сонный голос Бонанно в трубке.

И вот это меня удивило. Он явно спокойно спал, и не один час, когда человек только лег, голос у него совсем другой. Он что, не в курсе того, что произошло?

— Джо, это Чарли, — сказал я. — Чарли Лучано.

— Чарли? — спросил он. — Откуда у тебя мой номер?

— Это не важно, — твердо сказал я. — Объясни мне, что произошло ночью в Южном Бруклине.

— А что произошло? — в его голосе послышалось замешательство.

Он что, реально не знает? Маранцано отправил своих людей на наши точки, но при этом ничего не сказал своему младшему боссу? Может вообще такое быть? Черт его знает, но он, по-моему, не играет.

— Ваши люди прошлись по всем нашим точкам, Фиоре с командой, — я старался говорить ровно, не срываясь. Пусть думает, что я спокоен. — Это те точки, которые после перемирия остались за мной. Мы договаривались о них, когда встречались с Маранцано. Ты помнишь эти переговоры, Джо?

— Помню, — сказал он.

— Тогда объясни мне, как так случилось, что он забрал эти точки.

Наступила пауза, которая продлилась примерно полминуты. Сквозь звуки помех я услышал, как щелкнула зажигалка, потом вдох, а потом он сказал:

— Чарли, я не знал об этом. Ты ничего не перепутал?

— Я никогда ничего не путаю, — ответил я. — То есть это шло не через тебя?

— Не через меня, клянусь, Чарли. Я был дома и спокойно спал всю ночь. Я не давал такого приказа. Ты же знаешь, Фиоре не отчитывается передо мной, он капо дона. Значит, он получил приказ напрямую от него.

— Джо, — сказал я. — Может быть и неофициально, но ты — младший босс. Ты вел все дела Сэла, когда он лечился. Ты хочешь сказать, что они забрали у нас весь район, и это произошло без твоего ведома? Это не мелкое дело.

— Значит, дон не поставил меня в известность, — ответил он. В его голосе появилось напряжение — естественно ему это не понравилось. Он вдруг проговорил. — Он не всегда советуется со мной в последнее время.

А вот эта оговорка очень интересная. Значит, Маранцано снова забрал все бразды правления в свои руки. И отодвинул Бонанно от руководящей должности, очень интересно.

— То есть он это сделал сам? — спросил я.

— Почему бы тебе не позвонить ему самому и не выяснить? — напряжение прорвалось еще более явно.

— Потому что с ним разговаривать невозможно, — ответил я. — А с тобой еще можно. Ты ведь понимаешь, как это выглядит, Джо?

Снова молчание, опять вдох. Он там курит стоит. Ну а еще бы, ему определенно не понравилось то, что произошло.

— Это выглядит очень плохо, Чарли, — сказал он наконец.

— Это выглядит так, что вы нарушили договоренности, — сказал я. — Мы договорились об этом с Маранцано, эти точки наши. А вы их забрали. Или я что-то путаю?

— Не путаешь, — ответил он.

— Тогда мне хотелось бы знать, что это означает, — сказал я. — Что договоренностей больше нет? Он уже потребовал с меня долю, большую, чем та, о которой мы договаривались. Он что, считает, что может брать что угодно, потому что он босс всех боссов?

Последние слова я произнес на итальянском. Кстати, говорить на нем мне было на удивление легко — просто как будто рычажок в голове передвигался, и тело само начинало. А ведь это при том, что я этого языка никогда не знал. Да мне даже на русском было говорить сложнее, потому что непривычная к такому глотка выталкивала слова моего родного языка с трудом.

— Чарли, — проговорил он. — Я не могу говорить за дона. Это его решение, не мое. Я узнаю и перезвоню.

— Жду, — сказал я и положил трубку.

Перезвонит он. Значит, у него тоже есть мой номер. Забавно, очень даже забавно.

Покопался в ящике тумбы, на которой стоял телефон, и достал пачку сигарет. Не моих «Лакис», а тех, что принадлежали Гэй, «Pall Mall». Но ничего, без разницы. Я прикурил и двинулся в гостиную, подошел к окну.

Встал рядом. На Парк-авеню было пусто, все еще спали. Фонари горели, а асфальт блестел — шел дождь. Вот так вот, в середине мая. Что-то намечается.

Намечается что-то крупное.

Я услышал, как дверь спальни открылась, повернулся и увидел Гэй. Она была в халате, ее волосы оказались растрепаны. Она посмотрела на меня.

— Работа, — сказал я и повторил. — Работа.

Моя жена вздохнула, ничего не сказав, и отправилась на кухню. Секунду спустя послышался звук включившейся конфорки. Завтрак будет готовить или кофе варить. А я ее разбудил. Неудобно как-то даже.

Я снова повернулся к окну, продолжил курить и думать.

Реджинелли и Скьяво оказались неспособны защитить свои точки. Ну я их понимаю — зачем держать там большую охрану, если войны официально нет? И никто не предполагал, что кто-то нападет на эти точки. Кроме меня.

Запахло кофе, сильно. Значит, я угадал. Через пару минут Гэй принесла две чашки, одну из которых протянула мне. Я взял, сделал глоток — свежий кофе, вкусный, еще не выдохшийся. Сама же она села на диван, включила торшер, взяла книгу, но читать не стала — смотрела на меня поверх нее. Она видела, что