Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов Страница 45

— Да, вы правы. Я знаю, — сказал он спокойно. — То есть, догадывался. После инцидента с зондом я начал анализировать логи перемещений персонала и доступов к системам. Есть несколько нестыковок. Говоря проще, кто-то из наших — работает на ту сторону.

— Вы кому-нибудь говорили об этих подозрениях? — спросил Корсаков.

— Решил сначала убедиться сам. Потом собрал узкий круг, сообщил им, что на базе может быть враг. Без всех деталей, конечно, до подтверждения с Земли. Когда я говорю «узкий круг», — Главный чуть повысил голос, останавливая недовольно покачавшего головой начальника разведки, который хотел было что-то сказать, — я говорю о людях, в которых уверен максимально. Максимально, повторяю. Они люди надежные, понимают, чем дело пахнет, объяснять лишний раз не пришлось. Сейчас вот, подключил к делу еще и Новикова. Парень, конечно, молодой и временами несдержанный, но проверенный. Вами же, кстати.

Новиков ошеломленно молчал. Нет, он, конечно, знал, что перед комплектацией вахты тщательно проверяют и согласовывают каждую кандидатуру. Но… Служба внешней разведки? Почему?

— И правильно сделали, — кивнула голова Корсакова. — Это приоритет высшей степени секретности, но вам, как начальнику базы и экспедиции, все карты в руки. Теперь слушайте меня внимательно, Семен Борисович. Мы ведем операцию, и агент нам нужен живым. Он — ключ к разоблачению части сети Альянса, работающей против нас в дальнем космосе. Поэтому — никаких резких движений, работайте в обычном режиме, наблюдайте, фиксируйте каждую мелочь. Докладывайте мне лично по защищенному каналу каждые двадцать четыре часа. Вопросы?

— Вопрос-то, собственно, один, — Круглов потер переносицу, и в этом его жесте Артем прочитал огромную усталость. — И мои люди мне его уже задавали. Уверен, что вы тоже такой вопрос поднимали там, у себя… Что, если этот шпион начнет убивать? У меня здесь гражданские люди, ученые, геологи. Они не бойцы. Не все, — поправился он.

Корсаков помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие — редкое чувство для профессионального контрразведчика.

— Да, разумеется. Вот что. Действуйте по обстановке, Семен Борисович. Жизнь наших людей — безусловный приоритет. Будь на вашем месте кто-то другой, я бы говорил долго, но сейчас незачем. И все-таки, очень прошу, если ситуация станет критической, постарайтесь взять его живым. Он нам нужен. И еще… — генерал несколько мгновений помолчал, словно размышляя, стоит ли говорить больше, — будьте готовы к тому, что агент может быть не один.

Круглов прищурился, медленно опустил ладонь на стол, будто припечатал сказанное.

— Вот даже как?

— Да. У нас есть косвенные данные, указывающие на возможность существования второго, «спящего», глубоко законспирированного агента. Но это пока неподтвержденная информация, и она секретна вдвойне. Просто имейте в виду. До связи.

Экран погас. Круглов еще долго сидел, глядя на фотографию Юрковского на стене. Артем молчал, не решаясь первым нарушить тишину. Потом Главный встал, подошел к иллюминатору, за которым лежала марсианская равнина, и глухо произнес:

— Двое. Интересное кино получается… Значит, вдвое сложнее. Ничего, справимся, не впервой. Давай, Артем, поближе подсаживайся. Есть у меня кое-какие соображения, чем ты можешь быть полезен.

— Семен Борисович, — почти умоляюще спросил Новиков, — что происходит-то? Вон, вы сказали, что меня проверяла разведка. Но почему? Я же обычный буровик!

— Проверяла, — ворчливо ответил начальник базы. — Потому что… Да ладно, чего тут скрывать, подписку ты уже дал. Отец твой — человек очень непростой, Артем. Не просто буровой мастер. Богатая у него биография…

Он посмотрел на потерявшего дар речи парня и похлопал того по плечу.

— Ничего-ничего, переваришь это. Потом, на Земле, спросишь у него сам. Если захочет — расскажет. А сейчас хватит удивляться. Слушай…

4

В это же самое время, в другом конце базы, в тесной каюте, скрытой в дальнем углу жилого модуля «Восток», происходило нечто, о чем не знал никто. Человек, лицо которого в полумраке было невозможно разглядеть, сидел на кровати, склонившись над планшетом — не обычным устройством, которое было у каждого вахтовика, а куда более совершенным и мощным. Фактически, это был полимерный лист, начиненный тысячами слоев сверхкомпактной электроники. На экране планшета, защищенном несколькими слоями шифрования, отображалось личное дело одного из членов экипажа.

Человек медленно листал страницы досье, упорно вчитываясь в строки биографии, служебные характеристики, медицинские данные. Похоже, он искал что-то особенное — или кого-то. Не спешил: движения были спокойными, даже ленивыми, в глазах, отражавших подсветку экрана, не было никакого выражения. Закончив чтение, человек закрыл файл и откинулся на подушку, задумчиво глядя в потолок. Все это время на его лице не отражалось никаких эмоций — только сосредоточенность и странное, почти медитативное спокойствие. Момент, когда нужно будет действовать, приближался.

5

Артем шагал по коридору к геологической лаборатории. Похоже, Елена снова засиделась допоздна, но сейчас Новиков чувствовал странную решимость — в прошлый раз он не рискнул постучать в дверь каюты, теперь все было иначе. Он успел помыться и переодеться в чистый комбинезон, но после выхода на поверхность, а потом еще и разговора с Кругловым, во время которого волей-неволей пришлось приобщиться к государственным секретам, парень чувствовал себя разбитым и уставшим. Мышцы ныли, руки все еще помнили тяжесть ультразвукового скребка, а в голове гудело от напряжения и попыток разобраться в происходящем.

Но самое главное — Артему хотелось увидеть Елену. Просто увидеть, услышать ее голос, почувствовать, что она рядом. Может быть, это было глупо, может быть, противоречило всем его привычкам, но он уже перестал с этим бороться. «Шагай-шагай, — мысленно Новиков подбадривал сам себя, — шевели конечностями, герой-чистильщик!»

Он постучал в дверь лаборатории и услышал: «Заходите!»

Елена сидела за микроскопом, но, услышав шаги, обернулась. Ее лицо, освещенное мягким светом экранов, на которых разворачивались какие-то графики и диаграммы, выглядело усталым, но, когда девушка увидела Артема, в ее серых глазах мелькнула искра радости, которую она тут же попыталась скрыть за деловитой сосредоточенностью, сдвинув тонко очерченные брови.

— Артем? Привет. Ты чего такой хмурый? — спросила она, внимательно вглядываясь в лицо. Потом коснулась его руки. — Совсем замученным выглядишь, даже пальцы дрожат. Случилось что-то?

— Да так, ерунда, — Новиков неопределенно махнул рукой и устало опустился на стул рядом с ней. «Рассказать про отца? Про разговор с Кругловым? Нет, нельзя. Значит, придется эту тему держать при себе». — Авария случилась, небольшая, правда. С Топазом на поверхность выходили, радиаторы чистили. Устал немного, да еще и подмерз в придачу. Перчатки в скафандре опять барахлили, подогрев сбоил. Вроде бы мелочь, а неприятно, пальцы до сих пор как деревянные. Потом еще Круглов к себе вызывал — ну, там технические вопросы, расспрашивал, что