Казачонок 1862. Том 10 - Сергей Насоновский Страница 41

— Рассказывай снова, — тихо сказал тот. — Рост? Лицо? Одежда?

— Да малой он, ваше благородие. Лет четырнадцать, может, пятнадцать. В обычной городской одежонке. Говорит по-простому.

— Глаза какого цвета?

— Не приметил, ваше, а…

Послышался короткий шлепок. Видно, чтобы ясности лакею в голове прибавилось.

— Темные, кажись! — пискнул лакей. — Темные или серые. Не разглядел я, честное слово! Он голову опустил.

— Откуда он тут появиться мог?

— Так они вроде у оранжереи были. Двое мальцов сегодня при кадках с лаврами оставлены.

— Так уже лучше, — сказал хлыщ.

Тихие шаги двинулись по коридору, а я невольно напрягся. Если этот лощеный гад поднимет дурновцев и начнет прочесывать двор, то ничем хорошим это не закончится.

— Ты пока молчи, — хлыщ видать остановился и сказал лакею. — Пискнешь лишнее, пожалеешь. И приказчика с садовником ко мне позови. Я сам хочу глянуть на этих обормотов, которые не пойми кого на работу нанимают.

«Часики затикали», — тревожно подумал я, спешно переодеваясь обратно в рабочие лохмотья.

Бежать к Леньке сейчас было глупо. Вылезу у конюшни, а там меня и примут. Так пока только искать начнут. Если к Леньке придут, то он должен прикинуться дураком, мы это с ним проговаривали.

Сначала поглядим, сработает ли яд. От этого и станем плясать дальше. Я вернулся к каморке и снова припал к щели. Ужин «уважаемых» гостей наконец начался.

Вернее, слуги внесли блюда, расставили тарелки, разложили приборы, налили воду и вино. А господа за столом сидели напряженно. Ладыженский взял нож и вилку, повертел, но к еде не притронулся. Черкасова снова обмахивалась веером.

Игнатий Фомич первым заметил общее настроение.

— Господа, — произнес он с натянутой веселостью, — я, признаться, теряюсь. Мой повар с утра всю душу отдал, а вы смотрите на блюда так, будто я вас не в гости позвал, а на заклание.

— Неужто невкусно? — Лукьянов развел руками, обводя шикарный стол. — Или вы опасаетесь, что я недоброе замыслил?

Гости вежливо похихикали, кривя рожи. Видно было, что на самом-то деле именно этого они и опасаются.

Савва Дурново, главный хам за столом, откинулся на спинку стула и заявил без всяких экивоков:

— Игнатий Фомич, не обессудьте, но в такой компании я первым даже святую воду пить не стану.

— Савва Никитич, — укоризненно сказал Лукьянов. — Вы, как всегда, рубите с плеча.

— Зато честно, — буркнул Дурново. — А это нынче дорого стоит.

— Господа, — вмешался Бергман, не повышая голоса. — Не стоит портить ужин и нашу встречу, все мы с вами люди деловые. И каждый понимает, что доверие хорошо, когда оно подкреплено разумной осторожностью.

Он повернулся к хозяину.

— Игнатий Фомич, вы знаете, я вам безмерно доверяю. Мы с вами провели не одно взаимовыгодное дело, так что подозревать вас лично было бы невежливо с моей стороны.

Бергман вытер салфеткой пот со лба и продолжил:

— Но, дабы снять напряжение и позволить всем присутствующим спокойно отдать должное угощениям, я предложил бы маленькую независимую проверку. Разумеется, с вашего хозяйского дозволения.

Лицо у Лукьянова вытянулось. Я подумал, что он сейчас вспылит, но купец дураком не был. Или быстро понял, что его отказ прозвучит куда хуже согласия.

— Что ж, — сказал он, чуть надувшись. — Если так угодно уважаемым гостям, я не возражаю. Мне скрывать нечего.

— Я ни секунды в этом не сомневался, — поклонился Бергман.

Он чуть повернул голову, и его огромный телохранитель со сломанным носом шагнул от стены. В руках у него появился кожаный футляр. Когда успел достать, я даже не заметил.

Громила положил футляр на край стола и раскрыл.

Внутри обнаружились маленькие склянки, стеклянные палочки, несколько серебристых ложечек и пучок бумажных полосок, похожих на лакмусовые. Я в прошлой жизни видел разные полевые тесты, только куда более современные. Здесь все выглядело грубее, но смысл был понятен, это все нужно для проверки на известные яды.

Телохранитель работал спокойно и уверенно. Видно было, что ему не в первый раз приходиться этим заниматься. Выглядело это удивительно и даже нелепо, учитывая внешний вид громилы. Где он, такая горилла, а где химические опыты. Но факт оставался фактом. Сперва громила взял воду из графина у Ладыженского, капнул ее на блюдце и коснулся полоской. Потом проверил соус, кусочек мяса, вино из другого графина. Всякий раз Бергман наклонялся, смотрел на индикатор и кивал одобрительно.

Лукьянов, наблюдая весь этот цирк, мрачнел с каждой минутой все сильнее. Разумеется, в яд он не верил, но все эти проволочки вместо делового собрания подрывали его авторитет.

Громила тем временем добрался до того самого хрустального графина.

Телохранитель налил немного вина в чистое блюдце, достал новую полоску и опустил ее край. Сначала ничего не произошло.

Я уже почти успел выдохнуть. Может, химия Бергмана эту дрянь не возьмет.

Но бумага у самого края начала темнеть. Телохранитель поднял полоску к свету. Второй конец оставался белым, а смоченный вином участок за несколько ударов сердца стал буро-зеленым.

Бергман перестал улыбаться. Лукьянов побледнел. Дурново привстал, ухватившись за край стола. Черкасова сощурилась, внимательно рассматривая хрустальный графин.

В комнате стало тихо.

Темир-Булат Атажукин поморщился и тихо выругался на своем языке. Слов я не разобрал, зато интонация была понятной каждому. Происходящее ему, мягко говоря, не нравилось.

Один его джигит чуть подался вперед. Молодой, что стоял ближе к двери, положил ладонь на рукоять кинжала, но не дергался. Ждал приказа хозяина.

Вдруг Лукьянов хлопнул ладонью по столу так, что серебряные вилки звякнули.

— Это что еще такое?! — заорал он без всякой любезности. — В моем доме! За моим столом! Вы что себе позволяете?!

Орал он не на Бергмана и не на громилу со сломанным носом, а сразу на всех. Лицо налилось кровью, губы побелели. Прямо сейчас у купца рушились все его планы. Шла прахом его заготовленная речь о наследстве Рубанского, и фигура нового хозяина края уже не выглядела такой внушительной.

— Игнатий Фомич, — Бергман отодвинул блюдце с вином подальше, — вы же сами дозволили проверку.

— Дозволил! — рявкнул Лукьянов. — Потому что мне скрывать нечего! Это подлог! Подлый подлог! Кто-то из вас решил меня опозорить!

— Из нас? — Дурново хрипло усмехнулся и повернулся к Атажукину. — Ну, ежели говорить о подлоге, то у нас