Несгибаемый граф 5 - Александр Яманов Страница 41

Зато как это сбрасывает напряжение. Куда-то в сторону уходят переживания за проекты и опасения мести со стороны императрицы. Остаются только счастливая дочь с женой. Забавно, но Саша такие игры не одобряет. Мальчик любит, когда я читаю ему сказки и рассказываю про историю с географией разных стран. Естественно, в адаптации для ребёнка четырёх с половиной лет от роду. Вернее, через два месяца сыну исполнится пять, но это не имеет значения. Радует, что мальчик очень любознательный. Заодно он увлекается пазлами, конструкторами и очень любит свой деревянный велосипед. Недавно ещё попросил изготовить солдатиков.

Это он вовремя! Я давно к этому готовился и решил сделать сыну целую батальную комнату. Заодно подготовил формы для литья различных фигурок кавалеристов, пехотинцев и даже артиллеристов. Часть из них уже отлиты и ждут росписи. Остальное в стадии изготовления. Думаю, мы как раз успеем ко Дню рождения Саши. Надеюсь, Анна смотрит на нас с неба и радуется. Почему-то мысли о любви всей моей жизни пришли за обедом с супругой.

Мария что-то почувствовала и нахмурила брови.

— Что-то не так с обедом? Не нравится, как повар приготовил твой любимый борщ, или котлеты не те? Или дело в разносолах? — это она так прощупывает почву.

Удивительно, но нам сразу удалось договориться о более скромных застольях, нежели принятых в аристократических семьях, включая Волконских. Маша в этом плане скромна и сторонится лишнего пафоса. Ещё она нашла себя в кулинарии, регулярно изучает приложение «Коммерсанта» с рецептами и статьями о полезной пище, приказывая повару готовить новые блюда. Иногда они получаются очень вкусными. Но обычно у нас на столе стандартный рацион: суп, гарнир с мясом или рыбой и два салата. Алкоголь супруга тоже особо не употребляет, разве что разведённое вино. Сейчас ей противопоказано, поэтому на столе стоит морс. После будет небольшой десерт с чаепитием.

У Лизы свой рацион, да и режим дня. Сейчас она спит. А я пустился в воспоминания, вызвав ненужные подозрения. Надо заметить, что супруга до сих пор ревнует меня к Анне, хотя пытается это скрывать.

— Нет, всё очень вкусно! — отвечаю вполне искренне, глядя в подозрительные голубые глаза. — Просто фон Бер должен был приехать ещё три дня назад, но задерживается.

— Пф! — фыркнула Волконская. — Этот несносный немец! Надеюсь, ты приехал в Екатеринбург не для встречи с ним?

Взгляд благоверной стал ещё подозрительнее. По идее Маша права. Генрих должен привести важные вести. А ещё у нас должен состояться серьёзный разговор.

— Ты же знаешь, он служит в столичном отделении Вешняковской мануфактуры и приносит много пользы. И пожалуйста, давай обойдёмся без подобных намёков.

Однако Марию просто так не сбить с маршрута.

— Ага! Так, я и поверила. Он похож на управляющего, как я на дикарку из африканского племени, — усмехнулась Волконская. — Для этого стоит только посмотреть в его глаза. Брр!

Это так. Фон Беру в глаза лучше не заглядывать. Без подготовки, конечно. Жена у меня умная и прекрасно понимает, что немец не клерк из конторы, пусть и высокопоставленный. Хотя Генрих часто шифруется под перевозчика дорогих вещей и сложных механизмов, изготавливаемых моими мастерскими. Мы действительно продаём немало поделок от НИИ, а это хороший повод путешествовать по стране. Дороги по идее безопасны, но прознав о золотых часах весом в полпуда или поющей механической птице, отделанной драгоценными камнями, можно ввести в искушение даже приличных с виду людей. Чего говорить о разбойниках?

Кстати, немец действительно должен привезти очень интересные образцы. Но беспокоюсь я больше из-за него самого. Уж больно много знает Генрих. А сколько всего на него завязано!

* * *

Фон Бер появился через два дня. Оказывается, он приболел в дороге и вынужден был отлёживаться в трактире. Слава богу, всё закончилось хорошо. А ещё глава разведки привёз те самые образцы. Ими являлись нарезные штуцеры, кавалерийские карабины и несколько видов пистолетов. Я оружие люблю и сразу решил опробовать новинки.

Мы не стали тянуть и на следующее утро организовали стрельбы. Думаю, в городе есть агенты Тайной экспедиции. Поэтому важный разговор лучше проводить вдали от города и тем более не в стенах домов. Ставки в затеянной мной игре выросли до небес, а значит, любая ошибка может стать фатальной.

Стрельба проходила на огромной поляне, окружённой вкраплениями леса. Слуги заблаговременно поставили несколько столов, а также установили мишени, прикреплённые к треножникам. Также сюда привезли походную печь. Ага, есть у меня такая. Она позволяет быстро получить кипяток или разогреть пищу. По сути, это большая бочка с толстыми стенами вроде очага для казана.

Перед тем как выйти из кареты, Федот приказал бойцам рассредоточиться по периметру, но не мешать стрельбе. Начальник моей охраны заматерел и давно не похож на того скромного увальня, когда я увидел его в первый раз. Ещё боец внимательно слушал мои пространные описания работы телохранителей и караульных будущего, адаптировав их под местные реалии. Теперь можно быть спокойным как за кортеж во время движения, так и за недвижимые объекты. Например, особняк, где живёт моя семья, имеет трёхуровневую защиту. Без своего человека внутри его можно взять только ротой солдат или сжечь. Дом в Златоусте тоже неплохо защищён, а ещё там есть настоящая пушка, пусть и небольшая. А ещё масса оружия, гранат и главное — преданные бойцы.

Мы пообщались с Генрихом по дороге. Если кратко пересказать его доклад, то мы продолжаем рубить контакты и уводить нужных людей на юг. Тайная экспедиция лютует и даже добралась до двух звеньевых, что очень плохо. Нам пришлось даже избавиться от части трактиров, кроме трёх караван-сараев со складами. Нечего давать повод сыщикам выходить на остальных разведчиков. Зато три огромных объекта не вызывают больших подозрений, потому что очень популярны и прибыльны. На них даже было покусился вездесущий Савва Яковлев. Ещё бы, столь лакомый кусок! Но ненасытному казнокраду объяснили, что за формальным владельцем — Герасимом Лыковым — маячит фигура одного графа. После чего незадачливый рейдер отступил. Да, я направил в столицу своего орского знакомца, оказавшегося там на своём месте.

Во время общения меня удивили слова, произнесённые курляндцем.

— Чем больше я наблюдаю за действиями Шешковского, тем сильнее разочаровываюсь, — огорошил меня собеседник. — За всё время его работы не было ни одного стоящего дела. Либо экспедиция всё проворонила. Судите сами. Хитрово предал двоюродный брат Ржевский. Не соверши камер-юнкер столь глупого просчёта, заговор бы удался, и