Псы Господни 4 - Олег Велесов Страница 38

— Эй, кто есть твой капитан?

Жака он за капитана не посчитал, хотя здоровяк был прикинут неплохо: бригантина, поножи, кабассет с плюмажем из петушиных перьев. Не вот тебе рыцарь, но для командира наёмников сойдёт.

— А какое тебе дело до моего капитана?

— О том я говорить только с ним. Зови его немед… немед… Быстро!

Жак обернулся ко мне и пожал плечами:

— Капитан, ну ты сам слышал.

Шотландец перевёл взгляд на меня и сомнительно сморщился. Наверное, ожидал увидеть нечто более представительное, но, как говорится, фасад не всегда соответствует интерьеру. Одет я был как небогатый ремесленник в выцветшую котту и потёртые шоссы, лишь буланый выделялся на общем фоне статью. Поспорить с ним в этом плане могла разве что серая в яблоках, вытанцовывающая под Марго… Впрочем, шотландец тут же обратил внимание и на саму Марго. Он уставился на неё так, словно собрался умыкнуть, и сейчас продумывал, как бы это поудобней сделать. Мне пришлось дёрнуть поводья и поставить буланого между ним и девушкой.

— Глаза сотрёшь.

— Dè? Э-э-э… — затряс он башкой, возвращаясь в реальность. — Что?

— Не туда смотришь. Тебе нужен капитан? Я капитан. Вольгаст де Сенеген. Говори, чего хотел.

Ему стоило труда, чтобы вспомнить, почему он остановил нас.

— Да… да… Есть приказ дофине не ходить Шинон чужие, э-э-э… an t-arm… войск… наёмник… Всё наёмник должен вставать Фонтенель. Это восход солнца от Шинон. Потом ждать разрешение.

Прислушиваясь к нему, я откровенно кривился. Этот посланец говорил на французском ещё хуже, чем Макфэйл. Неужели так сложно отправить для переговоров кого-то из местных? Того же сеньора Нуадана, например. Вряд ли тот до сих пор бродит по Лотарингии в поисках Жанны.

— А к чему такие сложности, уважаемый? Боитесь кого-то?

Шотландец приосанился:

— Мы никто не боится, — он ткнул пальцем в грудь. — Нас боится, и я мог доказать это маленький рыжий француз здесь и сейчас!

Вызов? Неожиданно. А где же брошенная перчатка? Впрочем, в средневековье дуэли как таковые существовали только в Италии и назывались смешно: бой в кустах. Французы, а с ними и вся остальная Европа, приобщились к данному обычаю лишь в конце пятнадцатого века, поэтому ни о какой брошенной перчатке речи быть не может. Мы ж не войну друг другу объявляем. Так что если кому-то хочется устроить скромный междусобойчик, то почему бы нет? Просто так, ради удовольствия.

— Надо же сколько в нас гонору, — с ноткой сочувствия проговорил я. — Куда торопишься, родной? И… Если ты такой отважный, почему англичане по-прежнему топчут поля Шотландии своими сабатонами?

Шотландец взвился разъярённым пламенем:

— Англичане не топчут! Никогда! Мы топчем! И я доказать!

Он потянул меч из ножен, оскалился. Я кивнул: что ж, давай померяемся силушкой богатырской. Взмахнём пару раз клинками, высечем искры. Поединок как таковой в мои планы не входил, разве что пощипать немножко словесно обнаглевшего гвардейца, ибо глупо начинать знакомство со смерти, не этому учила меня Марго весь путь от Блуа. Но шотландец принял мои щипки уж слишком близко к сердцу, а отступать при виде отточенной стали как-то неловко — посчитают трусом.

Что ж за язык у меня…

Шотландец подобрал поводья, в глазах отразилось безумие. Он реально настроился на драку, причём, с кровавым исходом, и стесняться ему нечего. Ему за это ничего не будет; убив меня — он убьёт того, кто посмел ослушаться приказа дофина, а если убью я, тогда всё намного сложнее, ибо этот шотландец на службе, а не приблудившийся наёмник.

Чёрт…

Сражаться верхом мне ещё не доводилось, здесь другая тактика и другие приёмы. Гуго обучал этому моего предшественника, но ни в голове, ни в мышечной памяти ничего не закрепилось. Вроде бы надо замахнуться, ударить, принять ответку на доспех. Вот только я без доспеха, а на этом шотландце полная броня. У меня перед ним никаких шансов.

Чёрт…

— Успокойтесь, господин гвардеец!

К моему счастью или стыду за меня вновь вступилась Марго. Неприятная тенденция; это начинает входить в привычку.

Я прикусил губу, а девчонка продолжила, премило улыбаясь:

— Похвально, сэр, что вам хватило смелости при полном облачении напасть на безоружного. Достойный поступок. Я непременно расскажу об этом при дворе, и вам воздадут честь и славу.

Шотландец покраснел, и это не кровь в голову, как только что, а кровь в щёки. Он поспешно вернул меч в ножны и нервно оглянулся на свиту. Все они были в красно-зелёных сюрко поверх бригантин, и вряд ли осуждали командира за желание отправить наглого мальчишку в преисподнюю. Одним французом больше, одним меньше… Привычные к смерти люди не часто задумываются, кто перед ними и есть ли у них возможность драться на равных. Задача всегда одна: победить, а уж какой ценой — не важно, и если противник в одних штанах и с ржавым ножом, то это даже лучше.

Так что я бы не осудил шотландца, нанеси он удар, тем более что я был готов к нему и уже примерялся, как поудобнее повернуться, дабы перехватить руку и сдёрнуть противника с седла. Получилось бы или нет — вопрос десятый, но Марго решила по-своему, и знаете… я ей благодарен.

Шотландец вскинул подбородок и проговорил:

— Юная дама зря думать, что я лишать жизнь этого мальчишка. Я лишь отшлёпать. Другой раз тогда. А вы всё равно ехать Фонтенель, таков приказ дофина. Там ждать разрешение великий камергер для прибыть в замок.

Он поклонился, потянул повод и рысью направил коня к вырисовывающимся на горизонте башням Шинона.

Я хмыкнул:

— Отшлёпать он хотел, как же. Шлёпальщик херов. Он собирался меня убить. Ты видела его глаза?

Марго хлопнула ресницами.

— Вольгаст, как у тебя это получается?

— Что?

— Находить врагов. Ты постоянно огрызаешься, всех задеваешь, ищешь причину для ссор. Ты как сухая трава, от любого уголька вспыхиваешь.

— Так не надо углями разбрасываться.

— Ты… ты такой же, как Ла Гир.

— Сравнила. Ла Гир на полголовы выше. И в плечах шире. Он как Жак… А тебе кто больше не нравится, я или Ла Гир?

Марго вздохнула и тронула кобылу пятками, посылая её вслед