Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин Страница 37

Отношение к нам благожелательное, если не считать мелкие бытовые стычки. После первой такой провинившихся солдат отстегали розгами. Дисциплина сразу улучшилась. Чтобы не дурили от скуки, каждый будний день я лично проводил строевые и полевые занятия, доводя действия до автоматизма. Сейчас все воюют, простроившись в баталии (терции), но вооруженных мушкетами и аркебузами становится всё больше. Штык пока не придумали, хотя иногда привязывают кинжал или верхнюю часть пики к стволу. Обычно в роте сто двадцать мушкетеров и аркебузиров и восемьдесят пикинеров. В моей сто сорок два и пятьдесят четыре.

Свободное время я провожу на рыбалке и охоте. Ближние леса принадлежат герцогу де Шольну, моему командиру. Лесничие и егеря знают, кто я такой, но понятия не имеют, разрешал он мне охотиться или нет, поэтому глупые вопросы не задают. Пока что в лесах много живности. Попадаются олени и кабаны. С рыбалкой еще интереснее. В здешних реках и озерах много угрей. Это ночной хищник, поэтому ловил его по вечерам и в начале ночи на закидушки. Брал он на червя, мелкую рыбешку, даже дохлую. Местные ловят на кусочки сыра и распаренный горох. Один калининградский рыбак говорил мне, что лучшая наживка на угря — небольшие кусочки сосиски. Сейчас есть похожие мясные продукты, но я ловлю по-старинке, на навозного червя. Берет угорь осторожно. Надо выждать пару секунд. Вываживать его бесполезно, загоняет, забьется под корягу, поэтому вытягиваешь быстро, если выдержит снасть. Главная проблема — удержать его, снимая с крючка, потому что тело покрыто слизью. Если выскользнет, не поймаешь, уйдет в воду. Поэтому держат через смоченную тряпку, обильно посыпанную песком. Возня с угрем оправдывает себя. По моему скромному мнению, это самая вкусная рыба горячего копчения.

В конце третьей недели наш военный туризм был прерван вторжением испанского отряда. Из приграничной деревни прискакал охлюпкой подросток на низкорослой крестьянской кляче и сообщил, что ее грабит вражеский отряд. Испанским его назвать трудно. Обычно, но не всегда, в нем только офицеры этой национальности, а все остальные — сброд из аборигенов и обитателей соседних территорий, ближних и дальних. Кто не хочет пахать землю или вкалывать в мастерской и склонен к насилию, идет служить в армию. Там есть шанс разбогатеть или погибнуть, стать калекой. В последнем случае гарантировано место на паперти и сытая жизнь на подаяния.

В это время моя рота занималась на лугу, отрабатывая караколирование с отступлением под прикрытием пикинеров. Я распустил солдат, чтобы взяли боеприпасы, и сам отправился в дом, где проживал, чтобы облачиться в доспехи и взять оружие. Весть о нападении на деревню уже разнеслась по городу, и слуга Бруно Шаброль проявил смекалку, оседлав коня. Он помог мне снарядиться, проводил до городских ворот. Рота ждала меня, готовая к переходу. Собирались и ополченцы примкнуть, но я развернул их. Не думаю, что вражеский отряд большой, а трофеи придется делить на всех.

— Веди нас, — приказал я прискакавшему подростку, которого звали Жак, просто Жак, сын Жака, а фамилия ему пока не положена по возрасту.

Я поехал впереди с проводником и сержантом Этьеном де Плаке, лейтенант Хлодвиг де Обри замыкал колонну по четыре, а ансэнь Луи дю Жарден скакал возле середины ее. Путь занял часа полтора. Когда проводник сообщил, что за поворотом будет видна деревня, я остановил роту и вместе ним подъехал по краю леса, посмотрел, прячась за деревьями и кустами, что там творится.

На деревню из двух десятков домов напали с полсотни легких кавалеристов. Они не спеша грузили добычу на захваченные крестьянские телеги и арбы. Ни плача, ни криков. Видимо, бабы уже отревелись, отголосили. Грабителям помогали крестьяне явно не по своей воле. В основном захватили нехитрые пожитки, сельскохозяйственный инвентарь, зерно недавно собранного урожая, бочки с прошлогодним вином и сидром и домашнюю птицу. Весь скот — коров, коз, овец — собрали на скошенном поле у околицы, чтобы угнать по дороге, которая уходила на северо-восток и была продолжением той, по которой мы приехали.

— Они оттуда приехали? — спросил я Жака, показав на противоположный край деревни.

— Да, — подтвердил он. — Никто ничего сперва не понял. Мы с отцом на поле были, за соломой приехали. Вдруг слышим крики, выстрелы. Он быстро выпряг лошадь и приказал мне скакать через лес, чтобы не перехватили.

— Сможешь провести нас по лесу в обход деревни, чтобы из нее не заметили? — задал я вопрос.

— А нападать на них не будете⁈ — удивился он.

— Будем, но не в лоб. Иначе солдат много потеряю, — просветил я.

Ответ удовлетворил юного стратега. Он провел нас не с той стороны, где собирался я. По его словам, там овраги. Вернулись к дороге дальше от села, но в очень хорошем месте для засады. Там дорога шла по краю большой лесной поляны вдоль низкого пологого холма, поросшего кустами и деревьями.

— Мы здесь лошадей пасем ночью, — проинформировал Жак.

Я расставил людей, предупредив, что тот, кто выстрелит раньше меня, не получит долю от добычи. Несколько пикинеров отправил в лес на дальнем краю поляны и на дорогу перед и после, заставив вторых сделать там завал из сухих, упавших деревьев и веток. Будет неплохо, если кавалерийский отряд исчезнет бесследно. Люблю я подсовывать врагам ребусы.

Они появились часа через полтора. Я даже покемарить успел малость.

— Едут, — толкнул меня в плечо сержант Этьен де Плаке, для которого это будет первый бой, поэтому ему было не до сна.

Впереди скакал на рослом кауром жеребце бравый усатый командир в вороненом шлеме-морионе и панцире, украшенными травленым орнаментом. На его лице была сонная усталость. В отличие от меня, ему не удалось поспать в полдень. Перед седлом справа в кожаном чехле висела короткая аркебуза. Следом ехали с десяток конных рейтаров, вооруженных парами пистолетов. Их еще используют, как легкую конницу, но прежнее караколирование перед баталией, когда расстреливали почти без риска пикинеров, ушло в прошлое. Теперь впереди стоят мушкетеры, которые сшибают их с лошадей задолго, чем доскачут на дистанцию выстрела из пистолета. Если все-таки удается приблизиться, стреляют из одного и вклиниваются в строй, орудуя палашом, саблей, булавой. Десятка три-четыре всадников растянулись вдоль обоза и стада с двух сторон и пятеро подгоняли сзади. Колонна оказалась