Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев Страница 332

едва-едва, по моей голубой блузке расползаются тёмные крапинки. Холодно ужасно, хочется съёжиться, обхватить себя за плечи, но запястья всё ещё связаны и ноют: полностью кровоток, к счастью, не перекрыли, но от неудобной позы руки затекли. О мысли, что придётся идти по лесу, по такой погоде да в такой одежде, мне становится нехорошо, но тут из багажного отделения добывают наши куртки – кто-то добрый догадался ограбить гардероб. Руки развязывают всем по очереди, позволяют одеться, потом связывают заново за спиной, в процессе держат под прицелом чего-то большого и чёрного.

– Не делайте глупостей, Катенька, – обращается ко мне Зверев и, едва меня освобождают от верёвки, хватает за правую руку. – Давайте-ка я вам помогу…

Он собственноручно натягивает на меня куртку и даже растирает затёкшие запястья. А потом вынимает из кармана тонкую цепочку и следит за тем, как мне снова связывают руки: сперва верёвкой, цепочка вторым слоем.

– Я не уверен, насколько нужно именно прикосновение для вызова элементаля, – извиняющимся тоном говорит он. – Но риск лучше минимизировать. Если вы попытаетесь призвать магию, любую, умрёте. Не сразу, но это будут очень неприятные десять минут. Будет жалко, такая милая девушка…

– Лили вам тоже было жалко?

По тому, как дёргается его лицо, понимаю: попала в точку.

– Лили, – говорит он после паузы, – сильно переживала. Она помогла мне собрать всех цирковых драконов, но их смерть оказалась для неё слишком сильным ударом. Я утешал её, уговаривал, в конце концов, всегда можно завести новых детёнышей, а энергия нужна сейчас. Она не хотела слушать, сводила меня с ума. Я похоронил её, там, на берегу, очень красивое место, и даже не стал брать камень. Это было честно и гуманно.

У меня на языке вертится что-то язвительное про то, что с ума он сошёл сильно раньше, но психов лучше не провоцировать.

– И что, думаете, получится?

Он несколько раз энергично кивает.

– Обязательно получится, Катенька. Непременно. И в прошлый раз почти получилось, а сейчас… Ах, вы же не в курсе прошлого раза, правда ведь? Думаю, не страшно, если я расскажу, это ведь, как говорится, дела давно минувших дней…

Подручные косятся на начальника с неудовольствием, но не перебивают, видимо, подозревают, что в таком случае подставлять уши под его словесное недержание придётся им. Я представляю, что это просто дружеская беседа и дружеская прогулка по живописным местам, слушаю, поддакиваю и очень стараюсь не думать о том, куда мы идём и что там будем делать.

Как Зверев сошёлся с Беленковым, он рассказывать не стал. Но Учитель постучался в голову именно к музыканту, а тот в какой-то момент поделился секретом с хорошим, как он тогда думал, другом. Идея привести в мир опального элементаля и получить некое могущество завладела умами обоих, однако в музыке Зверев понимал мало. Зато загорелся идеей создания дракона, который смог бы отыскать в реальном мире точки соприкосновения с измерением-гробницей, чтобы в один прекрасный момент освободить Учителя и получить награду. Результатом его работы стало множество ручных драконов, книга, принёсшая ему известность в кругах заводчиков, нелюбовь драконоборцев и уникальный, единственный в мире цирк.

Но ему всегда хотелось большего.

Беленков о будущем думал мало. Ему была нужна музыка, слава, поклонники и снова музыка, магические приёмы здесь и сейчас помогали ему достичь мечты – и цена не слишком пугала. К тому же платить должны были всё те же поклонники – своей любовью, своим вниманием, добровольно пожертвованной энергией…

А потом они вдруг начали умирать.

– …И он, представляете себе, испугался. Ныл, что так не договаривались, что надо прикрыть лавочку. Я еле уговорил его устроить прощальный концерт. Ирочка, как я понимаю, уговаривала ровно на обратное, он дёргался, пил неделю… А в итоге в самый последний момент решил, что не хочет ни магии, ни славы. Мы поссорились, я уехал из города. Он, наверное, вздохнул с облегчением, но Ирочку на концерт всё-таки не позвал.

А ещё не подумал, что может означать отсутствие на месте артефакта-накопителя, который должен был собрать энергию с собравшейся в ангаре толпы. Нет его – и замечательно, можно не думать, можно петь песенки для любимых слушателей. И даже не догадываться, что в этот самый миг бывший лучший друг тихонько запускает артефакт с безопасного расстояния…

– И что, – спрашиваю мрачно, – силёнок не хватило?

– Теперь хватит, – уклончиво заявляет Зверев и оглядывается. – Так, где-то тут мы в прошлый раз потеряли след… Я вас оставлю, Катенька. И помните: магию не трогать!

Он обгоняет бредущих по склону пленниц и подзывает уменьшившегося до размеров собаки дракона – видимо, идея ищейки всё-таки получила воплощение. Я показываю язык ему в спину.

Глинистая почва под ногами быстро становится скользкой, хотя под деревьями дождь едва заметен. Зато следы остаются чёткие – рифлёных подошв и почти собачьих лап. Я ненадолго останавливаюсь над особо выразительным отпечатком: тут и когти видны, и неровные поперечные мазки, оставшиеся от, предположительно, шерсти между подушечками…

Есть ли у дракона шерсть на лапах?

Да почему бы и нет.

Идти тяжело: то вверх, то вниз, то снова вверх. Сперва вокруг молодая сосновая поросль, густая и плотная, потом начинается лес рукотворный: заброшенные карьеры засаживали теми же соснами, и теперь они стоят ровными рядами, как по линейке. С холмов открывается странный, пугающий и вместе с тем притягательный вид: мелкие озёра отчётливо голубого цвета, горы отработанной породы, размытые дождями и талой водой – песочно-жёлтые, красноватые, чёрные. Холодно, мокро, в отсутствие отвлекающей болтовни – страшно…

Не знаю, сколько времени приходится тащиться лесом. Дышать трудно, ноги ноют, в боку колет. Лерка потихоньку прибивается ко мне слева, Влад тащится справа. На попытку поговорить нам грозят, что пристрелят, мы не впечатляемся, но разговаривать тоже тяжело. Когда дракон наконец выводит хозяина сперва на заросшую просеку, а потом и на широкую поляну и тот объявляет привал, я с трудом удерживаюсь от того, чтоб сесть прямо на холодную землю.

Хотя не земля это. Больше всего похоже на материал пройденных нами рукотворных гор пустой породы – чёрно-серый песок с вкраплениями более крупных камней, слежавшийся в плотную корку. На краю поляны невесть кем сложена груда старых брёвен, отсыревших и растрескавшихся. Вручную такое не принесёшь. А может, среди тех, кто когда-то работал на карьерах, был доконтактный маг? Обнаружил нехорошее место, взял технику и людей, устроили просеку, засыпали поляну хорошенечко…

Жаль, если не поможет.

Охранники сгоняют нас в кучку, я замечаю на руках Ирины такую же цепочку, как у меня. Обезвредили, заразы… Но ведь не всех же!

Мы молча устраиваемся на брёвнах, и я тихонько пихаю плечом привалившуюся ко мне Лерку.

– Посмотри на мои руки, – шиплю, едва шевеля губами. – Видишь магию?

Она кое-как выпрямляется и скашивает глаза. Кивает. Замечательно…

– А сдвинуть ниточку к пальцам можешь? Мне бы только дотянуться!

…И надеяться, что за попытку впитать чужую магию мне ничего не будет.

– Как? – шёпотом отзывается Лерка. – Они ж услышат, если я буду петь!

И действительно. Я прикусываю губу, а потом делаю глубокий вдох.

– Ой, цветёт кали-и-ина в поле у ручья-а-а…

Я старательно тяну слова, выходит тихо, хрипло и местами не в такт, охранники оборачиваются, но Зверев машет на меня рукой, мол, пусть развлекается. Песню подхватывает Ирина, за ней, неожиданно, Влад. За «Калиной» затягиваем «Луч солнца золотого», потом Ангелина вдруг начинает государственный гимн…

Краем