Фантастика 2026-43 - Павел Смолин Страница 330

- Я иду! - крикнула она. - Одеваюсь и иду, не жди меня!

- Я тебя уже полчаса вызываю! - крикнула Аста из-за двери. - Где твой коммуникатор? Найди его сейчас же и иди в столовую! Я пошла!

И, негодующе фыркнув, Аста унеслась прочь. Рами нащупала на полу рядом с кроватью коммуникатор и с удивлением посмотрела в погасший экран. Он отключился! На ее памяти такое произошло впервые.

Она поднялась с постели, натянула «вторую кожу», поверх нее свободные брюки и безрукавку с большим количеством карманов, сотканные из экспериментального льна. Так одевалась большая часть колонистов. Испорченный коммуникатор она, поколебавшись, положила в нагрудный карман. И что с ним теперь делать? Быть может показать Морозову? Если всех собрали в столовой, значит, и он должен быть там.

Перед тем, как выйти из комнаты, Рами внимательно огляделась. Она едва не забыла о том, что скоро покинет это обиталище надолго, если не навсегда. Что будет с колонией? Суждено ли ей возродиться? Или им придется зависнуть на орбите Медеи, и наблюдать, как разрушается планета, надеясь, что катаклизм их не заденет?

Эта тесная комната с минимумом вещей! Она не стала ей домом, хотя и темницей не была. Колдунья Медея, заманившая земных людей в свои сети, подарила ей не только способность читать чужие мысли. Она наделила ее сердце возможностью биться в унисон с другим и делить с ним печали и радости, горечь и боль потери!..

АААХ!..

Маленькая площадка, окруженная скалами. Марево, поднимающееся над пустыней. Фиолетовое ядовитое небо. Фиолетовое? Но на Медее небо зеленое!

Она испуганно оглядывается. Нет никакого плато в горах. Под ногами влажная земля. Впереди расстилается низина, по которой ползет туман. Кустарники с жесткими, свернувшимися в иглы, листьями покрыты оранжевыми лианами, похожими на боа из перьев.

- Кира! - слышит она. - Кира!

Она оборачивается. Он идет к ней, держа в руках яркие голубые цветы. Ее сердце замирает. Она даже усмехается себе - немного цинично и очень весело! Надо же, какая любовь!

Рами испуганно ощупывает свое лицо. Непривычная гримаса усмешки странно кривит мышцы. Это не ее улыбка! Не ее лицо!

- Здравствуй, принцесса! - слышит она. - Снова любуешься видом?

- Мы любуемся, - целуя его в гладкую щеку, отвечает она и поглаживает свой округлившийся живот. - Совершенно кислотный мир, Эд! Наш ребенок родится Гогеном, не меньше!

Он обнимает ее сзади, сцепив руки на животе. Она чувствует прикосновение его тела, и это отдается в животе нежным касанием - словно птица мазнула крылом.

- Ох, ты! - восклицает Эдвард, сжимая руки. - Он толкнул меня! Да как сильно!

Она снисходительно улыбается. И это тоже не ее улыбка. Мудрая улыбка женщины, ставшей вместилищем нового мира.

- Хочешь послушать, ковбой?

- Хочу!

Он становится на колени прямо в чавкающую грязь и прижимается головой к ее животу.

- Слушай!

Она повинуется приказу, закрывает глаза и погружается во влажную теплую тьму.

- Слушай!

Темно. Тепло. Мокро и ласково. Плывут нескончаемой вереницей незавершенные образы, расплывчатые цвета, глухие звуки, из которых она особенно различает два - ритмичный стук и шум, накатывающий как морской прибой. Это стучит сердце ее дома. Это дышат его легкие. Ее дом - это та теплая оболочка, которая защищает ее от яркого света и громких звуков чего-то, находящегося за его гранями. И есть еще любовь. Это не слово и не образ. Это составляющая маленькой души, которая одновременно составляет и душу большую. Суть и вместилище всего, что она еще помнит после того, как покинула другой, огромный и красочный мир, который постепенно забывается. Когда она покинет и этот дом, тот волшебный мир забудется навсегда. Словно некто мазнет по губам светящейся дланью, запечатывая в устах знание о месте, где боль царит только в дверях. Но пока две большие души рядом, она ничего не боится. Ведь есть любовь. Тепло. Темнота. И ритмичный стук где-то выше и левее…

АААХ!..

- Открой глаза! - услышала она. - Ты была слишком далеко… Смотри на свет!

Рами со стоном перевернулась на живот и застыла, подобрав под себя ноги и руки. Голос, звучащий в ее голове - только один. Настойчивый и даже властный, он теребил ее и не давал уйти туда, откуда она только что вернулась - в темноту, влажность. Только вместо тепла там было холодно. Очень холодно!

- Открой глаза, Поющая! Открой глаза!

Она открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на тускло мерцающей лампе освещения. Свет в ней теплился едва-едва. Перед глазами все расплывалось и шло волнами. И было холодно, холодно, холодно… В углу, за кроватью, темнело пятно, едва не касаясь потолка. Рами попыталась разглядеть его, и оно приобрело объем. И вдруг она осознала то, что видит - огромный черный зверь, не мигая, смотрел на нее, и из глаз его били красные лучи света.

Она попыталась закричать, но в горле пересохло.

Под красными лучами, шарящими по ее скорченной фигурке, неожиданно стало теплее.

- Смотри на свет! - снова услышала она приказ и послушно продолжила смотреть на тусклую лампу.

«Оно говорит! - удивленно подумала она. - Оно говорит со мной!».

- Ну, конечно, говорю! - снисходительно отвечал безмолвный голос. - Тебе надо встать и пойти со мной, Поющая! Или случится беда.

Рами села, шаря руками вокруг, чтобы удержаться. Ее все еще знобило.

- Что это было? – спросила она, забывая о страхе.

То, что ей привиделось, не давало покоя, ноя, как незаживающая рана. И если черный ужас с красными глазами не бросился на нее сразу, почему бы ни спросить у него напоследок?

- Ты - Слышащая! - ответил ужас. - Ты услышала то, что думали они. Услышала издалека. Тебе пришлось пойти за ними туда, где они сейчас. Это очень далеко. Дальше, чем ваша крепость, висящая в небе. Ты пошла за мыслями вашего Старшего, а пришла к ним. Ты прошла все… - существо замолчало, подыскивая слово, - … двери. И вернулась. Но вы, люди, такие слабые! Мне пришлось помочь тебе вернуться.

Рами, все еще мучимая головокружением, принялась энергично растирать виски и трясти головой. Услышав последние слова, она застыла, и подняла на существо страдающие глаза.

- Они давно мертвы, да? - сказала она. - О, Боже! Мне нужно к нему! Мне сейчас же нужно к нему!

Черный ветер пронесся мимо, перегородив дорогу к двери.