Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова Страница 31

«Масленичные гулянья в Бамберге» и была написана не слишком удачливым подражателем то ли позднего Босха, то ли раннего Брейгеля. И, если отвлечься от топорной манеры исполнения, можно было понять, что эти масленичные гулянья были довольно жуткими. Особенно жуткой выглядела пляшущая в центре особь в саване поверх шутовского наряда, брадатой деревянной маске и с дудкой в руке.

Затем Костров поднялся по этой самой лестнице в служебную часть. По крайней мере, с секретуткой выяснять отношения не пришлось, она была в курсе, что встреча назначена.

Кабинет Шмальц резко контрастировал с ее имиджем «строгой дамы». Венская мебель, отлично отреставрированная, мягкий диван, пуфы, бисер, вышивки, бахрома, акварели на стенах, и все это каких-то блеклых цветов, от розоватого до бледно-зеленого, оттенка болотной ряски. Как будто комната кого-то из тетушек или незамужних кузин, кормившихся от клана Барышниковых, сохранилась в первозданном виде. Если здесь имелась какая-то техника, то она была успешно скрыта в шкафах или за гобеленами.

Сама Шмальц восседала не за письменным столом, а возле столика кофейного, покрытого кружевными салфеточками. Эта диспозиция как бы указывала на неформальный характер встречи. Хотя, конечно, обедом, а тем паче, чем-то крепче кофе, как в усадьбе Медвежих, здесь не угостят.

Костров предпочел бы официоз. И дело не в том, с кем Шмальц заключит союз. Когда Костров шел к Волкогонову, то знал, как говорить с ним, потому что его природа была Кострову известна. Иное дело Шмальц. Она была хранителем музея, а в Итиль-городе это могло означать и очень много, и очень мало. Судя по доходившим до Кострова слухам, Анастасия обладала необходимой суммой знаний. Но как она ею распорядится, вот в чем вопрос.

Он поздоровался, Анастасия любезно ответила, и как следовало из местоположения, предложила ему кофе. Костров согласился, кофе возник мгновенно. Секретарша, видимо, приготовила, как только посетитель вошел. Хороший знак. Но кофе оказался растворимым, из самых дешевых. Плохой знак. Костров для приличия отпил, отставил фарфоровую чашку – ладно, хоть богомерзкими пластиковыми стаканами здесь не пользовались. Приличия соблюдены, два шага направо, два шага налево, шаг вперед и поворот, а теперь начинаем.

– Полагаю, вы знаете о цели моего прихода.

– Юный Сидоренков достаточно ясно объявил о грядущих действиях. – Гладкое лицо Анастасии было безмятежным. Костров подумал, что гладкость ее кожи достигнута не только стараниями косметолога. Шмальц явно скупилась на мимику. Некий обитатель недр снова выходит на свет. И Золтан, как смотритель заповедника рукокрылых, не может его не поддержать.

– Намерения Золтана ясны, а ваши?

– А вы как думаете?

Опять двадцать пять. У нас тут Итиль-город, а не что-нибудь, отвечать вопросом на вопрос – моветон.

– Видите ли, – медленно начал он, – участники этой игры следуют определенным традициям. В прошлый раз этот, как вы изволили выразиться, обитатель явился на свет в разгар Гражданской войны. Литературно-краеведческий музей и Медвежий Дол пусть и не были официально общественными учреждениями, но являлись жилищами людей, занимавших в этой игре ясную позицию. Но вот ваше учреждение… наследники Барышниковых только-только передали дворец новой власти. Этнографической деревни не существовало и в прожекте. Поэтому действий нынешних хранителей я предугадать не в состоянии. Мы все видели, какую сторону выбрала Ядвига Трембовецкая. Поэтому я спрашиваю без экивоков – на чьей стороне намерены выступить вы?

– На своей собственной. – Анастасия полюбовалась идеальным маникюром.

– То есть вы будете сохранять нейтралитет.

– Отнюдь. Просто я не собираюсь ни с кем кооперироваться.

– Мне кажется, вы не вполне представляете, с кем и с чем имеете дело.

– Это оскорбление? – наконец, какое-то движение на этом лице: чуть приподнялась безупречно выщипанная бровь.

Ох уж эти строгие дамы.

– Вовсе нет. Просто среди здравствующих людей нет никого, кто мог бы помнить, что это такое. Даже в теории наши сограждане плохо это представляют. Все-таки мы имеем дело с персонажем дославянского и дописьменного периода.

– Я совсем о другом. Вы изволили намекнуть, что выступаете от имени старейших культурных объектов города и области, а мой – своего рода выскочка, парвеню в калашном ряду.

– Позвольте, я и в мыслях не имел…

– Тем хуже. Потому что я предположила, что вы упомянули Барышниковых не случайно.

– Ну разумеется, все мы здесь уважаем наследие Барышниковых. Но и железный старец, и Мамаев-Панский принадлежат фактически новому времени. А наш противник – от времен столь давних, что о них не имеют понятия даже специалисты.

– Уверяю вас, о проблемах хтонических железный старец имел понятие гораздо большее, чем какой-нибудь пес-перевертыш.

– Но при чем здесь Барышниковы? Они ведь люди.

Анастасия посмотрела на него, будто прицеливаясь.

– Признаться, я была о вас лучшего мнения. Поскольку от вас, в отличие от многих здешних, я ни разу не слыхала о «проклятии железного старца». Однако представить, что это объясняется простым невежеством…

– Разумеется, я слышал эту легенду. Более того, наследники железного старца сами утверждали, будто на их семействе лежит проклятие – расплата за родовое богатство. Это зафиксировано во многих исторических источниках. Но какое отношение это имеет к теме нашего разговора?

– Непосредственное. Вы сами верите, что семья была проклята?

Костров пожал плечами.

– Вам ли не знать, что потомки Барышниковых прекрасно здравствуют и поныне. В отличие, скажем, от Длиннопястых, которых вроде бы никто не проклинал.

– О, да. Они настолько боялись родового проклятия, что предпочли передать дворец со всеми ценностями большевикам, не дожидаясь реквизиции. Благодаря чему успешно избежали репрессий. И, полагаю, нынешние Барышниковы уверены, что от проклятия тоже избавлены.

– Судя по вашему саркастическому тону, никакого проклятия не существовало.

– Разумеется, его не было. А что было – вот вопрос. Почему рядовой промышленник внезапно превращается в магната? Почему понадобилось строить чересчур монументальное для провинциального города здание именно здесь, на высоком берегу? Только не повторяйте расхожего – Барышников подгадал к эпохе индустриального подъема и этим дворцом хотел продемонстрировать всем свое богатство. Демонстрация обычно служит для того, чтоб нечто скрыть.

Она сделала паузу, дожидаясь, что Костров задаст наводящий вопрос, но он предпочел промолчать. Несколько оскорбленная тем, что ее ораторский прием пропал втуне, Анастасия продолжала:

– В отличие от большинства промышленников этого региона, которые сделали ставку на мукомольное дело и производство текстиля, старик Барышников, точнее, еще молодой Барышников строил литейные заводы. А для их функционирования необходима разведка недр и добыча руды. А наша губерния не славится обилием полезных ископаемых. И все же Барышников преуспел. Конечно, можно счесть, что сырье для его заводов было привозным. И да, после того, как чугунка стала ходить до Урала, так и было. Но заводы Барышникова успешно работали и раньше. Притом что сведений о том, что он находил здесь богатые месторождения, нету. Однако что-то во время своих изысканий, а он разъезжал сам, не доверяя это нанятым инженерам, Барышников нашел.

Она снова сделала паузу. На сей раз Костров не