Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев Страница 29

Дозор отходил ускоренным маршем, а за его спинами теперь всё время маячила погоня из конных егерей противника.

Передовые пикеты заслона из Дозорной роты встретили отступающих за версту от перевала, на горном склоне.

– Отходите скорей, братцы, француз дуро́м прёт! – кричали стрелкам эскадронные егеря. – Цепляйся за седло, бегом, бегом, а то враз посекут!

Капитан Бегов, выслушав Воронцова, крякнул:

– Значит, на плечах висят. Ну ладно, встретим.

Пьемонтцы и ротные егеря уже лежали за камнями, готовясь к бою. Около каждого помимо поясных патронташей рядом лежала патронная сума. Кроме того, в каждом взводе был свой подносчик, готовый пополнить товарищам боевой припас. Орудийные расчёты в ожидании команды застыли у гаубиц. Вьюгов с пионерами затаились у подрывных шнуров. Весь отряд замер, ожидая подхода противника.

– Идут! – прокричал кто-то из примостившихся среди скал штуцерников.

Из-за поворота показались первые фигуры французов. Конные егеря, завидев русских, свернули в сторону, спешиваясь. За ними, разворачиваясь в атакующие порядки, выходила пехота.

– Штуцерники, пли! – скомандовал Бегов.

Грохнул сухой залп винтовальных стволов. Несколько синих мундиров упало, но колонна продолжала двигаться.

– Общая команда, огонь!

Громыхнул залп из трёх сотен фузей. Французы, понеся потери, рассыпались и, прячась за валунами, открыли ответный огонь. Их пули свистели над головами и щёлкали по камням. Кто-то из пьемонтцев вскрикнул, схватившись за плечо.

– Гаубицы! – крикнул Бегов. – Орудийщики, огонь! Не давайте им обжиться в скалах, у них стволов много, пристреляются – голову не поднимем!

Уфимцев с Ильиным метнулись с пальниками к орудиям. Бам! Бам! – ударили первые выстрелы, и среди камней, там, где залегли наступающие, громыхнули два разрыва. Ещё взрыв. Ещё один. Противно пели стальные и каменные осколки, осыпая горные склоны. Пороховой дым стелился по ущелью. Канониры приноровились, и теперь взрывы гремели всё чаще и чаще, перебивая треск ружей.

Французы, не выдержав плотного огня, откатились, оставив на дороге десятки тел.

– Передышка, – выдохнул Осокин. – Сейчас их начальство взбодрит, и они снова полезут.

Ждать пришлось недолго. Из-за поворота показались новые колонны, а впереди них бежали шассеры с зелеными султанами на головных уборах. Эти действовали умело: двигались перебежками и, то и дело припадая на колено, вели огонь. Их пули ложились всё точнее.

Громыхнул ещё один залп гаубиц, ещё. Дымные разрывы раскидали несколько окровавленных тел по камням. Несмотря на потери шассеры не отступили – они, ведя огонь, подходили всё ближе и ближе к русским позициям. Потери у обороняющихся росли. Упал пьемонтец рядом с Лужиным. Вскрикнул, схватившись за плечо, егерь из взвода Завражского. Уронил голову, окропляя кровью большой валун, стрелок Бегова.

– Вьюгов! – крикнул капитан. – Сейчас они всей массой на нас попрут! Там, за шассерами, гренадёрский батальон разворачивается и конница! Подрывай заряд!

Поручик огляделся. Французы, получив подкрепление, скапливались в теснине, перед самым перевалом. Вдали на ровной площадке разворачивалась батарея горных пушек.

– Сейчас, Иван Ильич! Пусть поплотнее втянутся! – крикнул он, наматывая шнур на кулак.

Минуты тянулись как вечность. И вот, под раскатистую дробь барабанов и яростное «Vive la République!», в атаку двинулся гренадерский батальон. Ощетинившись штыками, лавина синих мундиров вошла в теснину. Из-за валунов поднялись и французские стрелки. Ещё немного – и плотно сбитая колонна французов ворвётся на перевал, разя штыками его защитников.

– А вот теперь пора, – выдохнул Вьюгов и резко рванул на себя шнур.

Горы вздрогнули. Оглушительный грохот прокатился по всему ущелью. Сбоку от прохода в той скале, где заложили заряд, взметнулся столб огня и камней. Колонну неприятеля разметало и накрыло каменной осыпью сверху. Когда дым и пыль немного рассеялись, дороги уже не было. Груда камней и скальных обломков наглухо перекрыла проход. Французы, уцелевшие в хвосте колонны, отступали.

– Отходим! – скомандовал Бегов. – Воронцов, пьемонтцев к орудиям, пусть на руках пока гаубицы выносят. Тимофей Захарович, прикрой завал, пока мы за карниз оттянемся!

– Отходите, – крикнул Осокин, – чай, не сунутся пока. Семён, вы только второй заряд не рваните раньше времени. А то точно нас под ним похороните!

– Всё будет хорошо, господин капитан, – отозвался Вьюгов, сворачивая остатки шнура, – не извольте беспокоиться.

– Не извольте беспокоиться, – проворчал тот, оборачиваясь к завалу. – Как тут не беспокоиться, когда такое увидишь… Остаёмся, братцы! Распределяемся по всей позиции. Если шассеры через завал полезут, сбиваем их дальним огнём, в ближний бой не лезем!

Казаки первыми проскочили к северному склону. За ними потянулись пьемонтцы с гаубицами и рота Бегова. В арьергарде шёл конный эскадрон Воронцова. За спинами, откуда только что пришли, еле слышно громыхнуло. Прошла пара часов, и ко второму оборонительному рубежу прибежали егеря Осокина.

– Постреляли немного, – сообщил офицерам командир роты. – Французы долго не решались на осыпь лезть, но, видать, начальство погнало. Сначала штуцерами шассеров проредили, а уж потом и до фузей дело дошло. Долго не стали с нами перестреливаться, немного назад оттянулись, и тут батарея по нам ударила. Стреляли издали, примерялись долго, ну я вижу, что всё ближе и ближе разрывы ложатся, и быстрей команду на отход. Пару человек только у меня легко ранило, так-то удачно всё обошлось. Ну что, подрывать сейчас будете?

– Сейчас, – подтвердил Бегов. – Уводите людей, господа офицеры, тут заряд не в пример больше первого. Как бы и самих не накрыл, не знаю, как обвалится. Давай, Семён, готовь свою адскую мину. Шнура-то хватит, чтобы самим отбежать?

– Три сотни саженей шнур, – ответил тот, – должно бы хватить. Лишь бы не порвался, выдержал усилие, а то ведь далеко. Так-то мы над камнями его сверху положили. Там, где острые валуны, даже из брёвен и досок настил подложили, надеюсь, не перережет, не перетрётся.

Когда последний егерь отошёл на безопасное расстояние, Вьюгов поднял руку. Уфимцев и Ильин замерли в ожидании у шнура.

– Давай! – крикнул поручик, убедившись, что все подразделения отошли. Оба пионера, ухватившись, с силой дёрнули витую пеньковую бечеву. Ударил мощнейший взрыв, скальный карниз впереди вздрогнул, застонал и рухнул вниз. Тысячи и тысячи тонн камня обрушились на дорогу и завалили её. Пыль встала стеной, заслоняя свет. Когда она осела, за спиной у русских была только гора гигантской осыпи. Дорога на юг перестала существовать.

В Чеву вернулись на следующий день, измотанные и покрытые пороховой гарью.

Егоров, встретив отряд у крепостных ворот, молча принял рапорт от офицеров, окинул глазами выстроенные шеренги людей, кивнул Вьюгову:

– Сделано, поручик?

– Так точно, ваше превосходительство, – козырнул тот. – Теперь Моро точно неделю будет завал разгребать, а может, и больше.

– Большое дело свершили, братцы! – Голос генерала заполнил плац. – Целую армию неприятеля в горах стреножили! Пускай теперь французы по кручам, как козлы, поскачут!

Стоящие в строю