Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков Страница 279

— И вот этот день настал, сейчас у нас есть эта самая армия. Самая настоящая армия. Что важно с генералами, а не просто полевыми командирами. У этих генералов есть карты и планы штабов… Есть и та самая техника, о которой мы даже мечтали не смели. Вы сами знаете у нас есть авиация, грозные танки, ПВО и артиллерия… Ваш героизм похвален! Однако ваше оружие сегодня- это книга в руках… Этот учебник. Учитель поднял учебник истории, показывая его всему классу, будто ученики никогда прежде его не видели и не держали в руках, и он продолжил. — Ваш фронт этот класс, а ваша винтовка — это ручки которыми вы записываете материал в тетради. Потому что страну, которую мы отстояли тогда, нужно кому-то строить завтра. И это будете вы… Предадите ли вы героев обороны Стального города? Предадите ли вы солдат Федерации, что погибают за вас сейчас? Оставите ли вы свой фронт?

— Нет! — как-то грозно и дружно рявкнул класс и затих… Авторитет человека, прошедшего через ад городских боев, был неоспорим.

— Хорошо. — снова медленно проговорил учитель Мусса… — А теперь запишем тему урока… — Сказал он и класс послушно заскрипел ручками в своих тетрадках…

* * *

Поздним вечером Фатумата стояла у окна, глядя на огни города. Из репродуктора на улице доносилась ровный голос диктора: «…бойцы Федерации оказывают ожесточенное сопротивление… нанесен значительный урон живой силе и технике противника…»

К ней подошел один из ее пациентов, один из легко раненых бойцов батальона Кейты, что помогал выносить раненных и прикрывал отход девчонок сан-инструкторов. Его лицо было бледным, от потери крови, но глаза горели живым огнем.

— Сестра… — прохрипел он. — Высоту… наши… удержали?

— Весь ваш батальон здесь, брат… — Не стала врать Фату отрицательно покачав головой. Она знала, что делает бойцу больно, но таким героям не врут, они заслужили свою, пусть и горькую правду…

— Как?… Враг рвется к столице, а я здесь?.. Мне нужно на выписку!

— Мой муж тоже там… — Как-то отрешенно сказала Фату… — Он инженер… — зачем-то добавила она…

— А почему тогда он здесь⁈ — Не находя на ком выплеснуть свою боль, задал вопрос бывшего третьего батальона, двенадцатого мотострелкового полка, первого армейского корпуса указав пальцем на мужчину-медбрата, что оказывал помощь раненным, коих уже начали располагать в коридорах, ибо столичный госпиталь был переполнен.

Медбрат, поправлявший повязку одному из раненных бойцов в коридоре, покачал головой с какой-то суровой нежностью. Он не обиделся на героя высоты 72.8, он понимал и разделял его боль, но здесь и сейчас претензии были беспочвенны.

— Не наша работа удерживать высоты, сынок. Нас обучали лучить людей и ставить на ноги вот и тебя на ноги поставим. Ведь кто-то же должен? Остальное забота нашей армии, наша армия свое дело знает. Я так думаю. — Возможно слова просто младшего медицинского работника прозвучали не очень красиво, точно не как у комиссаров, но они били в точку и боец батальона Кейта почувствовал его правоту. Потому не зная, что делать он присев спустился по стенке и разрыдался…

Однако никто не посмотрел осуждающе на молодого и сильного парня. Весь этот госпиталь был наполнен людской болью. Не только физической, но и моральной. Многие приходя в себя спрашивали о своем подразделении, удержали ли они высоту? Смогли ли остановить врага? Что случилось с лучшим другом? Зачастую все они слышали далеко не утешительные ответы. Такими уж были первые дни войны…

Батальон майора Кейты погиб, но его жертва не была напрасной. Она стала стальным стержнем, вокруг которого ковалась воля к победе всего народа. Воля сильного, единого государства, которое уже не просило, а требовало своего места в мире. Когда суровый несгибаемый генерал Ибрагим Кейта узнал о гибели сына, он просто уткнулся лицом в руки на столе своего кабинета. Все ждали, что несгибаемый стальной генерал разрыдается и поняли бы старого служаку, но нет полежав так некоторое время лицом на руках он поднял его. Виски генерала были полностью седыми… И он продолжил работу, над их общей победой… Не говоря никому ни слова о своей утрате…

Глава 13

Гнев и сталь

Вторые сутки успешного наступления французских войск не принесли ощущения триумфа, да и падения фронта не наблюдалось. Майор Анри Лефевр не испытывал ничего кроме ярости, да пожалуй еще нечеловеческая усталость. Его полк элита, гордость Парижа состоящий из ветеранов множества войн, этот безупречно отточенный инструмент, увязал в обороне противника, как в горячей смоле, будто глупая муха.

Командование в высоких штабах, да и сам майор Анри Лефевр рассчитывали выйти на оперативный простор после того, как сомнут оборону высоты 72.8, но вместо этого погибший батальон майора Кейты стал для них проклятием. Наступление шло по всем направлением, это майор Лефевр знал точно, его соседи продвигались вперед, почти четко по графику наступления. Первый армейский корпус Федерации истекал кровью, но истекая кровью, пятясь назад, он почему-то не ломался…

Однако в этом и была проблема! Проклятые дикари! Они истекали кровью, пятились, отступали, но они не бежали, а сражались за каждый метр, словно черти из преисподней. Каждый раз, когда его легионеры, заплатив множеством жизней продвигались вперед, овладевая очередным рубежом, перед ними вырастал новый. Причем заранее подготовленный, оборудованный к обороне и занятый свежими еще не измотанными тяжелейшими боями подразделениями. Происходила некая чудовищная ротация, обескровленные части Федерации отводились в тыл на переформирование, но вместо них была не пустота, а новые рубежи занимали свежие части регулярной армии… Это было похоже на попытку пробить стену кувалдой, которая отчего-то не рушилась, а лишь незначительно прогибалась, да и то для одной лишь цели, чтобы тут же вернуть свою форму.

«Они не кончаются, мон майор, — доложил капитан Рено, его лицо было серым от усталости. — Мы ломаем одну роту за другой, а на ее месте встает другая. У них налажено снабжение, дикари успевают подвозить резервы».

Анри даже не заметил за собой, как он молча сжал кулаки. Его первоначальное, холодное профессиональное восхищение, стойкостью дикарей сменилось яростью, что будто снарядам с белым фосфором выжигало все в его душе.