Фантастика 2026-158 - Максим Арх Страница 277

Своих духов на помощь в битве зовет, встревожено зашептались индейцы, а шаман нахмурился, духов звать мог только он.

Глядя на соперника Федор почувствовал нарастающий приступ боевой ярости. Ярости самца, убивающего за право оплодотворить самку, ярости человека, сражающего за свою жизнь.

Шаман дал сигнал. Схватка началась. Федор издал боевой клич.[14] Соперник рослый индеец молча бросился на него.

А драться на ножах он совсем не умеет, отметил Федор, быстрым плавным уходом влево он уклонился от прямого выпада. Все просто, фехтовальщик побеждает в движении, удар клинком только фиксирует результат. После уклона, шаг вперед, офицер русского флота сократил дистанцию и нанес индейцу стремительный удар в живот. Хрустнула разрываемая клинком плоть, соперник всхлипнул и упал. Федор быстро присел, еще живому ножом отрезал проигравшему голову, взял ее за волосы, встал, всем показал. Окровавленный, страшный, он диким звериным матерным воплем призвал духов русской земли посмотреть на свою победу.

На бой вышел еще один воин, Федор в мгновенной атаке убил его ударом клинка в горло. Снял с него скальп.

Третьего он ранил в руку, потом во вторую, воин отказался просить пощады, Федор резко ударил его в сердце. Оскальпировал и этого.

Тлинкиты были бесстрашными воинами, к схватке приготовился четвертый, в очередь за ним к бою был уже готов пятый. У них была своя честь и она звала их на битву. Они все равно победят этого пришельца и его духов.

Так он нам половину мужчин перебьет, в тревоге подумал шаман и дал сигнал к окончанию схватки. Духи показали свою волю, объявил он об окончании этой стадии эксперимента. Никто не спорил.

Ночь, звезды горели на небе, горели костры на земле, лес стеной окружал стоянку племени. За потлачем на самом почетном месте сидел русский граф победитель, его жена дочь вождя подавала ему самые лучшие куски мяса. Она была горда, она родит мужу и племени много новых сильных воинов с кровью и силой этого победителя, который берет кусок жирного мяса из ее рук.

Без фантазии у меня женушка, на следующий день после первой брачной ночи уныло решил его сиятельство граф Толстой, а вот шаман с фантазией, мрачно разглядывая только, что нанесенную тотемную татуировку, выругался граф. Его приняли в Род, больше он не русский православный граф, а язычник тлинкит. От православной веры своих предков Федор Иванович отказываться не собирался, свой золотой нательный крестик на золотой же цепочке не снял и даже вариант такой не рассматривал. А тут, ну что ж, бывают непредвиденные на море случайности. Вот вернется в поселок, исповедуется священнику, покается, послушно примет церковное наказание. А пока и так сойдет, во грехе значит. А жене он этой ночью объяснит, как и когда надо фантазию проявлять и что вообще это такое. Но вечером шаман ему сказал, что он должен восполнить роду потерю трех воинов и женщины из семей убитых его ждут. Отработал, восполнил, две из них лежали молча, раздвинув ноги из чувства долга, а третья так старалась, что и ему хорошо сделала и сама удовольствие получила. Утром шаман сделал ему еще три татуировки. Родственники оплодотворённых женщин подарили ему три драгоценные шкурки каланов. Поспал, жена накормила мясом и рыбой, в дымное жилище зашел шаман, ссылаясь на волю духов он попросил оказать уважение еще одному роду. Ну хоть не страшилище, оказывая уважение, думал граф. Утром чужой шаман под присмотром своего шамана, сделал ему еще одну татуировку и дал еще одну шкурку калана. Потом его с уважением, по воле духов, отвели на случку еще в пару родов, а после покрыли родовыми татуировками и надарили еще шкур. Хоть и кормили его хорошо и уважение подарками оказывали, но Федор Иванович решил, всё хватит, пора домой.

А тут еще и женушка данная духами, устроила милый, семейный скандал. Не боясь воли духов, она прямо заявила, что хватит ему по родам шляться, она вся истомилась и ждет когда муж возляжет с ней на ложе. Ложе из мехов было уже готово.

Федор посмотрел на жену. Свою красу, резное кольцо в носу, жена снимать отказалась, а в остальном, внешне была поинтереснее женщин, которых он по воле духов, оплодотворял. А кольцо? Да привык уже, не мешает и ладно.Граф любил дерзить миру и своей судьбе, он решил по православному обряду окрестить Джиналатк в Ново-Архангельске[15], венчаться с ней в поселковой церкви, взять с собой в Санкт-Петербург и представить законную супругу с резным костяным кольцом в носу, родне, светскому обществу, а если получится, то и Двору. С острым наслаждением буяна и забияки он представлял скандал в обществе и реакцию Двора. Джиналатк была в восторге и разнесла весть о своей удаче по всему роду. А вот шаман в восторге не был, этот ученый хотел посмотреть на все этапы и результаты генетического эксперимента.

Он пришел к графу с вождем племени, свиту составлял десяток молодых ловких воинов, вооруженных луками. Шаман, сославшись на волю духов племени предложил графу убираться от них к злым духам его земли. Все одно семя ты нам оставил, а сам не больно нам и нужен, не нравится быть тлинкитом, пошел вон.О жене не беспокойся, отдадим ее достойному воину, а твоего ребенка брат жены воспитает, если родиться мальчик, то у него есть все шансы стать вождем. Так сказали шаману духи. Федор Иванович был очень смелым человеком, но дураком точно не был. Против десяти умелых лучников, шансов на победу у него не было. Он собрался, связал честно добытые шкуры морской выдры, закинул тюк за спину и ушел. Жена его не провожала, не рыдала и не махала шкуркой во след, она готовила пищу новому мужу. О своих детях в Америке граф не беспокоился, несмотря на постоянные нарушения всех десяти заповедей, он был верующим человеком и надеялся, что духи Русской Америки его детей защитят[16].

- И … - всё тянула паузу сорокачетырехлетняя вполне еще зрелая Наталья Ивановна, с улыбкой разглядывая тридцатисемилетнего графа.

Прости Саша, ты мой друг, но даже ради тебя я на это не пойду, решил Федор Иванович, плохой из меня сват.

- И я полагаю, - все поняв, рассерженно окончила давать ответ свату, Наталья Ивановна, - что если Александр Сергеевич через некоторое время повторит своё предложение, то мы его