Фантастика 2026-112 - Арлен Аир Страница 266

«Раттонга». Родители мои были военными: мать боевой офицер, а отец строитель военных судов. С самого детства меня готовили к военной профессии, все свое свободное время я тратила на тренировки и обучение всем законам войны. Мне повезло, и обучение не прошло даром, в семь лет отроду я была определена в школу боевых пилотов, в отряды штурмовиков-одиночек. Для семилетней учеба была невыносимо сложной: высокая конкуренция, рейтинги и учеба вкупе с дисциплиной. Через все тяготы я со своими товарищами пробивалась с потом и кровью, но конца нашего обучения так и не смогла достигнуть — началась война. Нас призвали как молодую кровь, которую надо закаливать в боях. Новый вектор обучения ориентированный на групповые вылазки и атаку в боевом строе ломал наши уже построенные рефлексы, что давалось еще сложнее, но сделать из нас что-то новое вновь не успели. Очередной виток в военных действиях оборвал все планы командования и все, кто сидел на скамьях и учился — были отправлены на фронт, было уже не до учебы. Ворки, Хаммеры перешлю в активное наступление, а Флоры и Механоиды неожиданно объединились и так же выступили против нас. Скайране как обычно отступили в тень и покинули опасную территорию, предпочитая дождаться развязки у родовых секторов… Пять месяцев! — неожиданно громко всхлипнула Чара и скривилась. — Пять самых долгих месяцев в моей жизни, я была в рядах сражающихся. Диверсант третьей колонны шестого легиона. Порядок «Два» — вот мой последний статус в рядах сражения, полученный буквально на неделе до того, как в игру вошли силы Скайран, определившиеся в своей роли победоносной войны. Они выставили всего пять дредноутов с крейсероносцем охранения и полным крылом поддержки. Крошки от их сил, которые сломали последний шанс на нашу победу. С того момента, каждый планетарный цикл мы несли потери. Объединения пяти рас уничтожали наш народ, не испытывая жалости ни к детям, ни к матерям. Каждый день уменьшал наш вид минимум на пару процентов и дороги назад уже не было. Я помню это как вчера: мой взвод остался в ополовиненном составе на побитом тяжелом крейсере с неиссякающим боезапасом. Если бы с нами был еще один такой же «Тяж», то мы смогли бы отбиться и скрыться в Гиперпространстве, но нам не от кого было ждать помощи.

Чара безвольно опустила руки, ее лицо осунулось, а под глазами появились темные пятна, словно текущие слезы, которых не было. Я ожидал продолжения, и она мне его дала.

— Нас смяли. Шесть судов против одного. Тысяча разумных против ста тридцати трех Чалов. Но никто из нас не сдавался — мы умирали с оружием в руках. Но этим монстрам показалось этого мало — они использовали газы Флоров, чтобы отравить нашу систему жизнеобеспечения и многие из нас попадали в глубоком сне, чтобы потом оказаться в плену. Меня же подвел ограниченный боезапас, которого не хватило чтобы убить наступавших и пустить себе патрон в голову. Я просто не успела ничего сделать, как и мои товарищи — нас накрыли с трех сторон, а затем было пленение по всем правилам военного времени. Пытки, допросы, наркотики и ломка психики. Монстры других рас не щадили никого, они наслаждались самим процессом нашего угнетения, ведь нашего народа больше не было. Чего они хотели добиться кроме самого факта пыток⁈ — Чара закрыла лицо руками и несколько раз вздрогнула судорогой. Но опять же взяла себя в руки и снова подняла пустые глаза к лобовому экрану. — Когда же со мной «наигрались», мне выжгли глаза каким-то раствором, чтобы не только лишить меня зрения, но и нанести как можно больше страданий, хотя к тому дню, я уже и не различала боль. Она либо была невыносимой, либо нестерпимой. Затем меня забрали из камеры и положили в морозильник, пообещав однажды вытащить меня в качестве экспоната, экземпляра утраченной расы космических жителей. Тогда же ушла и боль, переживания. Однако на их место пришло отчаянье, но я успела поклясться, что если мне когда-нибудь выпадет шанс, я хоть зубами буду воевать против тех, кто истребил мой народ…

Наступила тишина, глухая, как и весь холодный и безэмоциональный космос вокруг. Мы просто сидели в тишине: Чара, преисполненная жалости к себе, и я наполненный дикой яростью праведного гнева. Я все понимаю, что Чара есть НПС и ее история ничто иное как просто написанная кем-то история, но что это вообще за фантазия такая⁈ Что за необходимость так калечить ту, кого мне даровали в помощь? Да и за что ей такая судьба?

Осознав обстановку, я понял, что злость слегка привела меня в чувства и я уже не чувствую прежней апатии и усталости. Значит не время раскисать снова — надо работать! В конце концов у меня есть навязанная цель и даже какие-то последователи. Осталось определиться с реализацией данной мне цели и миссии. Ферзь отправил Чару и весь наш невеликой флот в покинутые территории по только ему ведомым координатам. Что нас ждет, я не знаю, но на месте разберемся. Как бы меня не бесил факт наличия Черного Ферзя в моем теле, но пока что он сильно помогает с главной миссией. Однако не стоит забывать, что незаменимых людей нет и если Ферзь решит, что я ему не нужен, то меня могут исключить из партии, обрекая на забвение или что тут у провалившихся вместо этого? Я могу быть уничтожен как личность, как человек. Выбор, скажем прямо: удручающий…

Пока я предавался мрачным мыслям о себе любимом, Чара, не дождавшаяся сочувствующих речей, уже собрала всех под свое командование и выдала координаты для прыжка к точке сбора, к точке, откуда возьмет начало новый народ Чалов. Серый гиперкосмос пролетел мимо меня мимолетно, но отнюдь не незаметно. Затем был выход в реальный космос, наполнивший радар Раша всем, что нам надлежало знать об этом месте во вселенной. У данной точки в пространстве не было названия, однако местное светило присутствовало: карлик с номером «РП-восемьдесят девять-К». Две крохотные планеты были окутаны плотными облаками неизвестной мне природы, но главным было не это… Вся эта микросистема была усеяна миллиардами фрагментов уничтоженных космических кораблей и двух станций. У этой системы не может быть имени, ведь это просто огромное кладбище, еще помнящее о том, как может быть разрушительна война и что после нее остается. Даже смотреть на это было страшно, ведь сознание искренне пыталось восстановить ход событий, произошедших здесь века назад. И ведь никто не вернулся сюда, чтобы найти выживших,