Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах Страница 25

— Дядя Серёжа, тут вообще-то знак висит, — заметил я, глуша мотор.

— Этот знак, Пахомов... не для всех висит. Пошли.

— Куда пошли? Мне домой вообще-то надо, меня Ленка ждёт.

— Поговорить надо, Игорёк, — весомо отрезал он, открывая дверцу. — Не здесь же нам на улице тереться.

Я невольно напрягся. Внутри зашевелился нехороший червячок тревоги. «Н-да... это ж-жу-жу неспроста, — подумал я словами Винни-Пуха. — Что он вообще затеял? Надеюсь, за ту спасённую тысячу долларов меня тут на ремни не распустят».

Мы вошли в пристройку. Квартира оказалась явно служебной, так называемой конспиративной точкой Комитета. Всё было обставлено скромной, казённой мебелью с наклеенными сзади инвентарными номерами. Запах пыли, старых папок и казённого сукна.

Дядя Серёжа завёл меня в небольшую комнату со служебным столом и парой стульев, а сам вышел в коридор, прикрыв дверь. Из-за стены донеслись приглушённые, неразборчивые голоса. Я замер, прислушиваясь. Напряжение росло с каждой секундой.

Через пару минут дверь открылась, и в комнату зашёл человек.

Я остолбенел. Передо мной стоял начальник нашей таёжной геологоразведки на Енисее. Тот самый Кирилл Семёнович, которого я до сегодняшнего дня считал единственным честным работягой, фанатом своего дела, настоящим геологом, не имеющим отношения к «Конторе».

— Ну, здравствуй, Игорь, — спокойно произнёс он, закрывая за собой дверь.

— Здравствуйте, Кирилл Семё... — начал было я, но осёкся на полуслове, глядя на его прямую, уставную выправку, которой раньше на базе как-то не замечал.

— Меня зовут Илья Игоревич Зорин, — ровным, ледяным голосом перебил он меня. — Полковник. Начальник аналитического отдела Управления КГБ и советник по экономическим вопросам Азии и Дальнего востока. Ну что, Игорёк... Будем говорить нормально, или продолжим играть в кошки-мышки?

Внутри у меня всё похолодело. В голове пронеслась одна простая и ёмкая мысль: «Обложили, суки. Как красиво обложили». Вся моя таёжная «свобода» была просто длинным поводком под негласным наблюдением целого полковника аналитики.

Я глубоко вдохнул, силой загоняя страх поглубже, посмотрел ему прямо в глаза и тихо ответил:

— Ну... смотря о чём говорить, товарищ полковник.

В ту же секунду дверь кабинета снова приоткрылась, и в комнату вошёл дядя Серёжа.

Вот только двигался он теперь идеально ровно, плечи были расправлены, а в мутных до этого глазах не осталось ни намёка на алкоголь. Он был абсолютно, пугающе трезв. В руках он держал лакированный поднос, на котором тихонько позвякивали два стакана в казённых мельхиоровых подстаканниках с крепким горячим чаем и вазочка со старыми добрыми шоколадными конфетами.

Полковник Зорин скользнул по нему быстрым взглядом и мягко, со скупой полуулыбкой произнёс:

— Иди, Серёжа. Мы тут сами, по старой памяти...

— Понял, Илья Игоревич, — коротко и чётко кивнул майор, бесшумно поставил поднос на стол и так же тихо вышел, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Я проводил его взглядом, чувствуя, как в груди закипает бессильная, холодная злость. Спектакль окончен, маски сброшены.

«Сдал. Вот урод...» — мысленно выругался я, понимая, что весь этот пьяный концерт с коньячным перегаром был разыгран исключительно для того, чтобы я без лишних вопросов сел за руль и сам привёз себя на заклание.

Я сидел и смотрел на полковника Зорина. Смотрел и чувствовал, как внутри меня медленно, но верно оседает вся моя былая спесь.

Раньше, бодаясь с майором Серёжей, я видел в нём просто карьериста, исполнительного дельца в погонах, которого можно легко обвести вокруг пальца с помощью трюков из будущего. Но сейчас, глядя в холодные, спокойные глаза этого немолодого человека с безупречной выправкой, я наконец-то осознал масштаб своей глупости.

Я слишком, просто катастрофически переоценил себя. И так же глупо недооценил Комитет.

Я ведь привык судить о КГБ по ироничным мемам из интернета будущего, по сопливым мемуарам диссидентов и по тому тотальному фарсу, в который превратилась страна на рубеже девяностых. Но я забыл одну простую вещь: сейчас на дворе стоял всего лишь 1985 год. До развала оставалось ещё долгих шесть лет, и на данном этапе КГБ оставался одной из самых эффективных, безжалостных и технологичных контрразведок мира. И даже когда Союз в итоге рухнул, эти люди никуда не делись — они просто сменили вывеску, перегруппировались и стали железным хребтом спецслужб новой России. База-то, задел прочности, закладывались именно здесь, в этих душных служебных кабинетах.

— Давай, Игорек... — спокойно и тихо произнес полковник Зорин, прерывая мои невеселые мысли. — Я тебе дам почитать кое-что. Для расширения кругозора.

Он скользнул рукой по лакированному столу и пододвинул ко мне обыкновенную картонную папку. Самую простую, пожелтевшую от времени, с невзрачными тряпочными завязками. Вот только на обложке красовались багровые сургучные печати, а в верхнем углу наискось стоял жирный фиолетовый штамп: «СЕКРЕТНО. Особая папка».

Я продолжал тупо смотреть на эту картонку, не решаясь протянуть руку. — И что это? — хрипло спросил я.

— А ты открой и посмотри, — Зорин снова едва заметно улыбнулся. — Не бойся, читай. Ничего принципиально нового ты для себя там не найдешь. Но, возможно, это поможет нам быстрее прийти к общему знаменателю.

Я с глубоким сомнением посмотрел на завязки. Мне чертовски не хотелось совать нос в государственные секреты. В бизнесе есть железное правило: меньше знаешь — дольше живешь. Лишняя информация — это всегда лишние проблемы, а у меня их и так на три жизни вперед накопилось. Но отступать в этой комнате было некуда.

Я потянул за узкие тесемки и раскрыл папку.

КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

Управление по Хабаровскому краю. Аналитический отдел.

СЕКРЕТНО. Особая папка. Экз. № 1.

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД по материалам дела оперативной разработки «ВУНДЕРКИНД»

Объект: Пахомов Игорь Леонидович, 1969 г. р., учащийся 10-го класса средней школы № 56 г. Хабаровска. Направление разработки: подозрение в принадлежности к кадровому составу либо законспирированной агентурной сети иностранной разведки (ЦРУ, Моссад).

РАЗДЕЛ I. АНОМАЛЬНАЯ ИНФОРМИРОВАННОСТЬ

14 мая 1985 г., на семейном торжестве в кругу взрослых, включая профессора экономики, объект без подготовки изложил развёрнутый прогноз: зависимость бюджета СССР от нефтяного экспорта и скорое обрушение цен на нефть; провал антиалкогольной кампании с уходом денег в теневой сектор и тотальным дефицитом; передел собственности на рубеже десятилетий. Использовал терминологию профильного аналитика (термин «активы» и др.).

Запись снята спецсредством «Лиана». Глубина анализа соответствует уровню эксперта НИИ Госплана. Физиологический возраст объекта (15 лет) исключает естественное накопление подобных знаний.

РАЗДЕЛ II. ФИЗИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ

Июнь 1985 г. При попытке оперуполномоченного зафиксировать объект за