Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов Страница 25

краснеет, и разозлился на себя за то, что голос дрогнул, как у школьника, которого вызвали к доске. — В других местах она все-таки идет из-под земли как обычно. Ладно, пусть нефть. Тогда… кто мог построить такое? — спросил он, стараясь перевести разговор на другую тему и проклиная себя за то, что мысли шевелятся слишком медленно. — И когда?

— Возраст породы над этой полостью, — Елена сверилась с данными на планшете, — не менее двух миллиардов лет. Двух миллиардов, Артем. Первые многоклеточные организмы на Земле появились примерно тогда же. А здесь уже была цивилизация, способная создавать такие сооружения. Они опередили нас на целую геологическую эпоху.

— Не факт, — рассудительно сказал Топаз. — Вырубить полость могли значительно позже. Допустим, зашли наклонной проходкой, а не сверху…

Елена недовольно фыркнула, но тут же со вздохом кивнула, признавая его правоту.

— Ха, да они, кем бы ни были эти самые «они» — не просто строили! — подал голос Гоша, который все это время лихорадочно анализировал данные телеметрии, гоняя «Гефест» в эксперт-режиме максимальной мощности. — Посмотрите на температурное поле! «Соты» теплее окружающей породы на пятнадцать градусов. Это экзотермическая реакция. Они работают на всю катушку! Может быть, не два миллиарда лет, но уже очень много времени эта штука до сих пор функционирует!

Шкипер, молчавший все это время, вдруг заговорил, и его слова заставили всех задуматься:

— Если оно работает, значит, где-то есть источник энергии. А если завод — тогда должно быть сырье. Что оно перерабатывает? Какой продукт на выходе? И, главное, — он обернулся к Круглову, — как бы узнать, оно разумно или нет? Оно нас заметило?

Начальник экспедиции не ответил. Он смотрел на экран, и на его лице, обычно непроницаемом, читалась напряженная работа мысли. Потом он медленно произнес:

— «Гефест», режим «Цитадель». Код допуска: два-тринадцать-омега-север-семь.

— Код доступа принят. Режим «Цитадель» активирован, — безжизненный голос искина ударил по натянутым нервам людей. Снаружи, по всему периметру буровой, шевельнулись турели, косо срезанные дула крупнокалиберных стволов описали «восьмерку» и вернулись в исходное положение. Боевая автоматика выполнила калибровку и перешла в режим «свой-чужой».

— Горелов, запусти пробоотборник, — жестко приказал Круглов. — Только аккуратно, медленно. Самый малый ход. Ковальчук, приготовься фиксировать все параметры. Я на параллельном контроле.

Подчиняясь командам оператора, «Окунь-2» выдвинул манипулятор с высокопрочным игольчатым буром и начал медленно приближаться к ближайшей «соте». В рубке повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как стучат человеческие сердца. Артем затаил дыхание. Он чувствовал, как кровь шумит в висках, и усилием воли заставил себя дышать медленно и ровно.

Бур мягко, почти нежно коснулся полупрозрачной оболочки «соты».

5

В первое мгновение ничего не произошло. А потом шестигранная плита дрогнула. Это было едва заметное движение, короткая рябь, но его оказалось достаточно, чтобы по всему залу прокатилась волна — не звуковая, а какая-то иная, воспринимаемая не ушами, а всем телом. Низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали стены рубки, пульты, кресла и, казалось, сами кости сидящих в ней людей. Артем почувствовал, как его сердце на мгновение сбилось с ритма, а потом мучительно забилось в унисон с этой чужой, нечеловеческой пульсацией.

— Частота четыре герца, инфразвук, — прохрипел Гоша, вцепившись в подлокотники. — Резонансная частота тела. Оно нас сканирует!

Из «соты», от места прокола, вглубь стены ушел мощный световой импульс — настолько сильный, что датчики «Окуня» на мгновение ослепли. Светофильтры успели среагировать, но люди все равно зажмурились, точно от взрыва люмен-гранаты. Этого не могло быть, но каким-то невероятным образом свет из-под земли пробился в рубку. Когда изображение на сетчатке глаза восстановилось, они увидели на экранах, что вся пещера преобразилась. Узоры на плитах, те самые «микроканалы», как их окрестил Горелов, начали светиться — сначала тускло, потом все ярче, наливаясь холодным, голубоватым сиянием. Свечение распространялось по узорным спиралям орнамента от потревоженной «соты» во все стороны, словно круги по воде, зажигая одно шестигранное гнездо за другим, и вскоре весь зал был охвачен этой призрачной, мертвенной иллюминацией. Казалось, что проснулся гигантский организм, который спал два миллиарда лет и теперь медленно, нехотя возвращался к жизни.

А потом от каждой «соты» начали отделяться мелкие, светящиеся точки, похожие на рой бесчисленных светлячков. Они поднимались в воздух, кружились вокруг зонда, облепляли его корпус, проникали в сочленения манипулятора. «Окунь» начал терять связь — сначала пропало изображение с оптической камеры, потом отказал один из датчиков, за ним другой. Отказы пошли лавинообразно. Изображение на экранах зарябило, распадаясь на квадратики.

— Оно защищается! — Голос Елены зазвенел тревогой и одновременно — благоговейным восторгом ученого, наблюдающего нечто невероятное. — Это не разумное поведение в нашем понимании. Это как…

— Иммунная система? — быстро предположил Горелов.

— Да! Так же лейкоциты атакуют чужеродное тело. Мы вторглись в этот… комплекс, или организм, и он пытается нас нейтрализовать. Удалить чужеродный объект.

— Недостаточно данных, — холодно возразил Шкипер. — Это может быть что угодно. Вирус? Лавинообразно распространяющаяся инфекция?

— Но кто его создал? — повторил Артем вопрос, который мучил его с самого начала. — Зачем? Как хотите, а я не верю, что это просто хранилище. Посмотрите на масштаб! Такие сооружения не строят просто для производства топлива.

— Или строят, если это топливо, допустим — основа всей их цивилизации, — пожал плечами Гоша.

— Ерунда!

— А есть аргументы получше, чем просто «ерунда»? — ощетинился Горелов. Новиков вздохнул и почесал затылок. Ответить было нечего.

— Может, конечно, это всего лишь узел, — неожиданно сказал Шкипер. Все повернулись к нему. — Вот вы говорите «организм», «иммунная система». Может, так и есть, может, никакие разумные марсиане вообще не строили это, не имеют к этому отношение. А может, они и есть «это». А что? Почему коллективный разум не может быть распределен по таким вот «сотам», которые раскиданы по всей планете. Мы-то случайно вскрыли только одно, а сколько их всего? Или, как вариант — вот это самое, на что мы смотрим, ваших драгоценных марсиан помножило на ноль. Всю цивилизацию. Потом законсервировалось на целую — как ты сказала, Лен? — геологическую эпоху. А мы с вами только что ткнули его иголкой.

В рубке повисла тяжелая, давящая тишина. От слов Шкипера повеяло мертвящим холодом.

— Стоп, — резко сказал Круглов. — Отставить вибрировать! Хватит гадать на кофейной гуще. У нас аварийная ситуация. Зонд теряет связь, скважина ведет себя непредсказуемо. Новиков, вытаскивай «Окуня»! Сворачиваемся. Все данные — на резервный накопитель.

— Так точно, — невольно выпрямившись, Артем едва не встал по стойке «смирно» — настолько интонации Главного напомнили ему голос сержанта в армейском лагере. — «Гефест», действуй по протоколу извлечения!

— Принято, — невозмутимо отозвался искин.

Круглов подошел к пульту.