Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский Страница 25

Наконец мужчина наклонил голову и произнес.

— Так вот ты какой, Юра. Я Гурам.

— Добрый вечер. — ответил я.

Снова молчание. Наконец Гурам смотрит на Гочу и говорит.

— Молодой, но уже борзый.

Смотрит на меня. Пожимаю плечами. Гурам едва заметно усмехается.

— Я сам в молодости таким был. Поэтому сразу ломать тебя не хочу. Дам возможность решить все по-хорошему

— Слушаю.

— Даю неделю. Соберешь десять тысяч долларов. Отдашь за обиду моему племяннику и извинишься. За сломанную челюсть. За позор. За то, что поднял руку на моих людей. И на этом вопрос будет закрыт.

Он говорил спокойно и даже почти доброжелательно. Но в его голосе не было просьбы. Это был приговор.

Я посмотрел на него, потом на Гочу, потом на третьего.

— Нет.

В кафе стало совсем тихо. Гурам рассматривал меня как интересное, но кусачее насекомое. То ли потыкать палочкой, то ли сразу раздавить каблуком. Его взгляд был тяжелым. Такой сразу заставляет вспомнить, что у тебя есть бизнес, дом, семья, слабые места и желание жить.

На меня это не подействовало. Ведь у любой палки есть два конца, и тоже самое, можно было применить и к нему. Только он пока не знает, что я уже примеряюсь.

— Ты хорошо подумал? — тихо спросил Гурам.

— Да.

— Быстро думаешь.

— Так вопрос простой.

Черноволосый у стены тихо заворчал. Гурам чуть повернул голову и тот сразу заткнулся.

— Объясни, — сказал Гурам — Мне интересно.

— Твой племянник оскорбил меня и ударил женщину, за это и получил.

— Женщину? — Гурам чуть приподнял брови — Эту шлюху, которая опоила и обокрала моего племянника?

Пожимаю плечами.

— Может быть.

— Не может быть, а так и есть.

— Это не меняет дела.

Гурам внимательно смотрит на меня.

— Не меняет?

— Нет. Кто бы она ни была, бить ее по лицу и тащить в машину, он права не имел. Твой человек мне хамил в лицо. За это получил. Твой племянник полез за стволом. Мне нужно было реагировать. Я был в своем праве.

Гурам молчал. Гоча у двери тоже молчал. Он смотрел уже не на меня, а на Гурама. Ждал, куда тот повернет разговор.

— Значит, в своем праве — протянул Гурам.

— Да.

Черноволосый не выдержал и двинулся от двери ко мне, одновременно запуская руку под пиджак. Движение было быстрым, но злым. А злость жрет скорость.

— Я тебе сейчас колени прострелю, гаденыш — процедил он, вытаскивая пистолет — Будешь знать, с кем разговариваешь.

Я не стал тянуться к пистолету. Вместо этого выхватил из-под куртки гранату, зажал рычаг в кулаке и выдернул чеку. Кольцо сухо звякнуло о плитку.

Руку я поднял перед собой, на уровне груди. Не театрально, не высоко. Просто так, чтобы всем было видно.

Черноволосый с пистолетом так и замер. Гоча заметно напрягся. Гурам был спокоен. Но глаза у него стали совсем черными.

Я держал гранату спокойно. Рука, сжимающая рычаг, не дрожала.

— Если ты выстрелишь, мы умрем все. — Говорю тихо, но весомо.

Пальцы черноволосого побелели на рукоятке. Он замер. Гурам повернул голову к нему.

— Убери ствол.

— Но, Гурам…

— Я сказал убери, Малхаз.

Тот сглотнул, посмотрел на гранату и вернул ствол под пиджак. Он делал это аккуратно. Очень аккуратно.

Я не проявлял эмоций просто стоял с гранатой в руке и смотрел. Гурам перевел взгляд на меня. Смотрел долго, как будто хотел что-то для себя понять.

— Ты сумасшедший?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— Тогда зачем?

— Чтобы исключить недопонимание.

Гурам прищурился.

— Какое?

— Что меня можно напугать стволом, или взять нахрапом. Или заставить платить за то, в чем я не виноват.

— Все виноваты. Просто не все это понимают.

— И ты виноват?

Гурам усмехнулся.

— Может и я. Только, не с любого виноватого можно спросить.

— Тогда ты сам ответил на свой вопрос.

Гурам развел руками.

— Видит бог, я хотел по-хорошему.

— Я тоже.

— Нет, ты отказался.

— От выкупа, да

— Ты отказался от мира. Ты сам выбрал войну.

— Я с тобой не собираюсь воевать. Но решать тебе.

Гурам кивнул.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Ты выбрал сам.

Я ничего не ответил. Он повернулся к двери и пошел на выход. Гоча открыл ему дверь. Гурам вышел. Малхаз за ним. Гоча на мгновение задержался. Посмотрел тяжелым взглядом. В его глазах не было злости. Только холодное понимание. Он вышел. А я, подобрал кольцо с пола, пошел на кухню и поставил муляж гранаты на столик. Вот он и пригодился.

Муляж был хороший. Учебный корпус, краска, вес — на расстоянии двух метров не отличишь, особенно когда уже звякнула чека. А я, в свое время, думал, брать или нет, вместе с настоящими. Поправил ствол сзади за поясом. Если бы все пошло плохо, шанс уйти с линии огня у меня был, и весьма неплохой. Вот только мне не нужны ни стрельба, ни трупы в моем кафе.

* * *

В машине некоторое время молчали. Гурам сидел на заднем сиденье, чуть отвернувшись к темному окну. На его лице ничего не отражалось. Не было ни злости, ни испуга, ни раздражения. Только тяжелая задумчивость. Машина мягко шла по вечерней улице, за стеклом проплывали редкие фонари, закрытые ларьки, темные фасады домов и опустевшие с окончанием сезона тротуары.

Гоча сидел рядом с Гурамом сзади. Малхаз рядом с водителем, и все еще не мог спокойно дышать. Рука у него пару раз дергалась к пиджаку, будто он хотел проверить, на месте ли пистолет. Малхаз выругался.

— Рот закрой, — негромко сказал Гоча.

Малхаз повернулся и зло посмотрел на него.

— Что?

— Рот закрой и думать начни.

— Я бы его там…

— Ничего бы ты там не сделал, — спокойно перебил Гоча. — Еще секунда, и все бы лежали кусками. Ты, я, Гурам. И этот щенок тоже.

Малхаз побагровел.

— Он блефовал.

Гоча усмехнулся.

— Ты проверять хотел? Включи мозги, если бы ты выстрелил, он по любому разжал бы кулак…

Малхаз не ответил.

Гурам тихо усмехнулся. Без веселья.

— Проверять он хотел… — сказал он. — Ты сначала научись не доставать ствол, пока тебе не скажут.

Малхаз сжал зубы.

— Он меня спровоцировал.