Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 249

— Пятнадцать.

Давид резко побледнел и стал хватать ртом воздух, словно из комнаты вдруг откачали весь кислород.

— Торг не так работает! — просипел он наконец. — Мы должны сойтись где-то посередине! Иначе я тоже могу поднимать ставку, и в конце таки не будет никакой сделки!

— Десять процентов с каждой сделки, — сказал я свое последнее слово. — Плюс уборка квартиры и компенсация за то, что использовали меня в качестве наживки.

Давид взвыл, до крови закусив губу, на глазах у него выступили слезы. Он бросился к Авдею, моля:

— Авдеюшка, спасай! Таки нельзя упустить сделку! Нам еще финансовое положение Гильдии спасать надо после торговой войны с Бурановским! Денег у нас так мало, что я себя почти голым чувствую… Но я таки не могу согласиться на такой торг! Я кушать не смогу!

— Ладно. Согласны на десять процентов, — ухмыльнулся Авдей. — С каждой сделки. И остальное…

Мы пожали друг другу руки, и он, желая, видимо, остаться на коне, произнес:

— Но я бы согласился и на пять процентов.

— А я на тридцать, — пожал плечами.

Где они учились торговаться, я преподавал. Собаку съел на таких вот купцах, что пытались облапошить юного подмастерье-алхимика. Поначалу у них получалось, но постепенно я приобрел бесценный опыт.

После моей фразы Авдей словно поперхнулся чем-то и закашлялся, Давид дрожащей рукой прикоснулся к своему лбу и ладонью закрыл глаза.

— Ох, мужики, — покачала головой Ксения. Она, кстати, была в облегающей темной одежде, подчеркивающей ее бедра. — Я бы на его месте вас вообще без штанов оставила…

— Ты не прочь и его самого штанов лишить… — ответил хмурый Авдей. — Мы это уже поняли. Ладно, сделка есть сделка. Всего доброго, господин Исаев. Свяжитесь с нами, когда нужно будет начать первые поставки.

На том и разошлись. Все лишнее и ненужное, например, разряженный пистолет, я оставил там же. О его судьбе и судьбе следов моего зелья беспокоиться не собирался. Теперь это проблема Торговой Гильдии, которая очень хочет подзаработать. Так же мне было абсолютно плевать на графа Бурановского и его людей.

Что с ним будет дальше? Да пусть его хоть в бетон закатают или похоронят на дне стрелки Волги и Оки. Лишь бы я его больше не видел. Он пришел с целью либо подчинить меня себе, либо убить, чтобы я не стал ему угрозой, если вздумаю сотрудничать с купцами. И получил то, что заслужил.

Впрочем, Торговая Гильдия тоже не была пушистой беленькой овечкой. Краем уха перед уходом успел услышать, как Давид и Авдей обсуждали, кто теперь у них «свой» в полиции. После публикации файлов тезки купца, Давида Воронова, многие головы послетали и в полицейском аппарате. Так что сейчас там образовался своеобразный вакуум, который пока еще не был никем заполнен. Для махинаций Торговой Гильдии настали краткосрочные, но золотые времена.

А я благодаря этому подготовил почти все, что необходимо, для моего предприятия. Остался только вопрос «крыши», как говорит Григорий, то есть силовой поддержки. Охрану доставки и прочие вопросы логистики закроет Торговая Гильдия, это в ее интересах, а вот само предприятие… это уже моя и только моя забота.

Пока что будет как-то так. Можно, конечно, сделать, чтобы купцы просто покупали мои зелья и перепродавали по какой угодно своей цене, но… нажива не была моей целью. Поэтому и шел таким путем. Я хочу вернуть алхимикам доброе имя в этом мире, вот что важно.

Что ж, полночи пролетело незаметно. Когда вернулся в нашу квартиру, нашел Романа мирно спящем за кухонным столом. Тот был завален кучей бумажек и папок — друг взялся дописывать рапорт дома, да так и уснул. Весь в работе человек. У меня завтра тоже будет насыщенный день. Днем работа, вечером — вопрос силовой поддержки. Была у меня одна идея…

* * *

Утро выдалось самым обычным. За окном в утренних сумерках, тихо кружась, падали мелкие снежинки, похожие на звездочки. В форточку залетал приятный прохладный воздух, напоенный морозной свежестью.

Встал я по будильнику в шесть утра, под боком обнаружил свернувшийся серый комок с розовой коркой на голове. Огрызок тихо посапывал во сне.

— Ну, друзьями стали, что ли? — тихо хмыкнул я и провел по гладкой шерстке рукой.

Котенок встрепенулся, не открывая глаз, и потянулся во всю свою, уже немаленькую длину.

Да, вчера он дал жару, конечно. Перед сном я как следует осмотрел его. Когда вернулся, он уже спал у меня на руках и ни в какую не хотел просыпаться, а от его фигурки шла слабая алая аура. Похоже, благодаря всему, что он пережил — магический грибок, несколько разных зелий, — парень обрел магический дар. Выпускал изо рта разъедающую все кислоту. Или лаву. Готов поклясться, что ощущал от нее жар вчера. В любом случае, сражение подточило его силы, и Огрызок спал как убитый. Как безвольную тряпочку, опустил кота на свою постель.

Меня его дар не зацепил, только одежду попортил. Значит, он действительно мог его контролировать. Огрызок вырастет еще и станет сильнее, тогда его врагам не позавидуешь. И что-то мне подсказывало, что теперь мои враги — это его враги тоже. Так что… Как минимум один Бурановский уже лишился руки. То, что от нее осталось… нельзя даже конечностью назвать.

Я подошел к окну и размял затекшее после сна тело. Вчерашние синяки и ссадины хоть и почти прошли, но все еще ощутимо болели и стесняли движения. Перед сном выпил самое легкое лечебное зелье. Не посчитал раны достаточно серьезными для более сильного эликсира.

В полутемном стекле отразилось мое лицо. Губа разбита, на скуле желтеющее пятно, синяк под глазом, темные следы ударов по всему остальному телу.

Нет, все же вчера мне досталось сильнее, чем думал. Ладно, заживет.

Разогнал короткой, но интенсивной зарядкой кровь в теле, разогрел суставы и побитые мышцы, после чего большая часть боли ушла. Осталась только малая доля где-то на задворках сознания. А после душа ушла и она, напоминая о себе лишь при резких движениях.

Бедолага Роман так и спал за кухонным столом. Стараясь его не будить, приготовил простой завтрак из каши и пары бутербродов с чашкой очень крепкого кофе. Поел сам и ему оставил тарелку прямо перед носом, после чего собрался и отправился на работу, закинув по пути ключи от старой квартиры Лидии Ивановне.

Морозный воздух освежал, свежий снег весело хрустел под ногами, старый несессер бил по бедру, болтаясь