Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов Страница 243

Рукопашки я в принципе не боюсь.

Никогда Федя не занимался каратизмами и кунфуизмами, не был в спецназах, в охранниках, как-то мимо прошло. А вот по дворовым «боям без правил» — тут я неплох, хороший боевой коэффициент имею. И практика богатая, еще с детства много дрался, да и сейчас охотно влезу… Нет, это не те бои, где мой тезка Емельяненко вышибает дух из почти любого противника, — там ринг, там профи! Потапов Федя, увы, знает лишь пару ударов рукой, один — ногой, одну переднюю подсечку и «мельницу». Все, больше ручного арсенала у меня нет. Персональный набор я отработал давным-давно до вполне достойной машинальности — и успокоился. Знаете, всю жизнь мне этого набора хватает. Особенно мне удаются — ну, это я так думаю — правый крюк и левый в печень. Не раз срубал, ага.

В ожидании визави я отступил от края: пусть вылезет.

Вот из-за скалы показалось черное лицо. Лицо меня заметило не сразу — не ожидал негр, что кто-то посмеет сюда забраться. Наконец он поднял голову и посерел.

— Мзунгу!

Что сказал…

Негр, будто поняв, что я не житель датской столицы, разразился эмоциональным монологом на каком-то африканском языке. Одновременно с этим лингвопоносом он успешно заводил сам себя. Знаете, бывает такой тип людей — дурак-самовзвод.

Дело кислое. По-африкански я знаю всего ничего. Первое: «себенза», что обозначает «работа», есть такой ножик знаменитый. Но тут «работа» как-то не в масть. Поэтому я применил второе свое знание, поднял вверх свободную правую и сказал:

— Нет проблем!

На самом деле я изрек общеизвестное «Hakuna Matata», что, по-моему, на суахили (могу ошибаться) и означает вышесказанное.

Чернокожий радист так не считал.

Он резко вскинул правую руку и запустил ее за спину. Что это ты, мил человек, оттуда доставать собираешься? Чего тут думать, обрез у него там, уже традиция.

Дальше я ждать не стал. Переговоры кончились, начинается ганфайтинг.

Все мои сомнения и нравственные терзания резко улетучились, я просто вскинул руку и быстро выпустил в негра четыре пули — все в корпус. Африканец удивленно посмотрел на меня, потом согнулся… и исчез. Вот мы и выяснили, чьи на скале тапки.

Я прислушался к себе. Ничего. Никаких адских мук. Изменил меня новый мир. Или проявил? Или я такой живорез и был всю жизнь, лишь общественные путы сдерживали кровавые инстинкты? Тьфу ты, навыдумываешь сейчас…

На этот раз с мародеркой было и проще, и сложней.

Падение со скалы даром не прошло. Хорошо, что с тела и взять-то было нечего. Поэтому я просто оттащил труп в сторону, привалил камнями, понимая, что это просто ритуал. Наверняка от первых двух уже и следов не осталось. Как только появляется первый запах разложения, приходят хищники и падальщики.

Кто-то поудачливей и покрупней сожрет, а остальные будут в темноте выть от досады. Да… А вой-то был неслабый — не суслик за придорожными каменюгами скулил. Кто же тогда до захоронений добрался? Не хочется с ним встречаться.

Приземлился приезжий лицом вниз, но рюкзак на спине рваный. Ствол с помощью самодельной кобуры страшного вида был закреплен рядом с рюкзаком. Опять двуствольный «хаудах», такой же, как у меня, где они их только берут! Ручка-приклад немного поцарапана, и не вследствие падения, тут более ранние шрамы. В стволы забиты патроны. Вынул — картечь! Это хорошо.

В рюкзаке лежала рация, носимый «кенвуд» — в полный хлам, одни осколки, похоже, в падении радист спиной задел острый выступ. Наградой мне стал «лезеровский» мультитул «Fuse», не самая респектабельная модель, но ножнички имеются! Рюкзак брать не буду, он сильно поврежден. Чего уж мелочиться.

Ведь теперь у меня есть машина.

Точно, «Рэнглер-Рубикон». Зелено-салатного цвета, пластик обвеса черный. Тент аккуратно собран, лежит позади. Ключи на месте. Ого, да тут еще и сигнализация есть! А вот рации нет, одна магнитола, причем старенькая, даже без USB. В кузовке какие-то коробки. Две упаковки масла — синтетика. Тормозуха… Еще какие-то бутылки — в общем, это дело днем надо рассматривать. Две канистры-«двадцатки», я постучал по ним — полные. Только начал открывать крышки, как в нос сразу же шибанул резкий запах солярки. Отвык ты от техногенных запахов, Федя!

Стандартный набор инструментов, насос, домкрат, ручная лебедка, трос и прочие сопутствующие мелочи. Гадство, топор дерьмовый есть, а пилы нет. Бардачок смотрим… о, техпаспорт! Замызганная книжка по эксплуатации на английском. Пачка сухариков, конфетки… запасные лампочки, предохранители… Так, а оружие где? Неужели он с одним пестиком-переростком катался? Я еще раз внимательно осмотрел салон и багажник. Нет ствола. Да что за невезуха! Неужели в этом мире нормальные стволы действительно дефицит номер раз?

А что в коробках? В одной было оливковое масло, двадцать четыре большие бутылки, Италия. Это реальная ценность или нет? Зачем ему столько, вез кому-то? Непохоже — здесь, скорее всего, у него была самая дальняя точка маршрута. Или он по пути дань собрал? Впрочем, правило «все свое ношу с собой»… оно и в Африке «с собой».

В другой коробке хранились патроны. Вот это — точно ценность. Германские «Rottweil Express» SG/LG — «картечная картетища»… Странные пачки, по пять патронов в упаковке. Посчитал — выходит пятьсот штук.

Итак, «ограбив» все, что только можно было, я сел на водительское сиденье, запустил двигатель. Хорошо агрегат рокочет, тихо, не угробленный. По приборам — две трети бака, значит, логово не так уж и далеко… Ладно, поехали, ласточка, к папе. Я осторожно проехал мимо кустов, по камушкам, тут и следов не останется, уже в лесу включил фары на ближний свет, медленно выписал хитрый знак, похожий на цифру «5», и выбрался на дорогу-просеку. Ехал медленно, с кайфом. В конце лесной дорожки лениво подумал, что можно и подрубить где, организовать путаный и скрытый подъезд прямо к дому… Потом помечтаю, устал.

Заглушил двигатель. Патроны возьму с собой, сколько утащу. Сигнализацию — на беззвучку, брелок поднимет, если что. Тихо, как в лесу…

В голове все звучали слова песни, подаренной мне влюбленным радиооператором.

А ночь летит, летит как облака…[55]

Дома я даже чай пить не стал. Завтра иду в поселок, где живут люди. Женщины… Да, тяжело Спасателю без боевой подруги — может, там и найду подходящую.