Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 240

Григорий подкатил машину к самым ступенькам веранды, где нас ждал сам барон с румяной девчушкой, которую я еле узнал.

— Максим! — горячо приветствовал меня улыбчивый седой мужчина и сразу же заключил в объятия, едва я вышел из машины.

Строго говоря, мы не виделись с ним с того дня, как я пообещал спасти его дочь. Просто не смог лично вручить Elixir Susurrus Aurora, исцеливший дочь барона от Сумеречной немоты — пришлось передать через Романа. Он тогда в первый раз засветился в новостях и в первый раз меня проклял. А нам с бароном снова встретиться лично так и не довелось. Не до того было.

— Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал вас, Максим, и не благодарил небеса за встречу с вами, — улыбаясь, отстранился от меня Листницкий.

— И за попытку меня убить? — подколол я его.

— В определенной степени… — поддержал он шутку и засмеялся, затем показал рукой на стоявшую рядом девочку: — Вот, знакомьтесь, это Варя, моя дочь и теперь уже Матриах рода Листницких. Наш Реликт полностью перешел к ней. Варя, это дядя Максим, я рассказывал тебе о нем.

Девочка, стоявшая рядом с бароном на крыльце, была одета в простое, но качественное шерстяное пальто, из-под пол которого выглядывала длинная цветастая юбка — тоже шерстяная. Голову Вари покрывал темный с красными узорами платок, а сама она выглядела совсем по-другому, нежели я ее запомнил. Вместо бледной, измученной болезнью девочкой передо мной стояла румяная и улыбчивая Варя, фиалковые глаза которой светились добротой и любопытством.

— Я знаю, что вы сделали, дядя Максим, — сказала она, и прозвучало это неожиданно по-взрослому. — И никому не расскажу. Никогда.

— Ого! Значит, на тебя можно положиться! — подмигнул ей в ответ.

Григорий тоже вышел из машины и, как-то неожиданно замявшись, поздоровался:

— Эт самое, здрасьте, — вытер он чистые руки о штаны. — Я Григорий, если помните, ваше благородие. Подвозил вот вас и его до больнички.

— Я помню, — благосклонно кивнул Листницкий и сам пожал водителю руку.

Тот потом с минуту смотрел на свою длань. Видимо, аристократы руку ему никогда не пожимали. Надеюсь, мыть ее он все же будет после этого.

— Ну, пойдемте в дом, — широким жестом пригласил нас внутрь барон. — Чего на пороге стоять? Я приказал накрыть на стол. Дом невесть какой, раньше был летним для гостей рода Листницких, но, пока выкупаю трижды заложенное поместье, пожить можно!

Внутри было чисто и убрано, повсюду лежали дорогие, но видавшие виды ковры. С кухни в большую столовую в другой части усадьбы сновали с блюдами три служанки. В столовой справа горел камин, разгоняя осенний холод, весело трещали дрова. Рядом с ним располагался обеденный стол персон на десять. Большие окна делали помещение светлым, отчего оно казалось больше, чем на самом деле. Выходили они на просторное поле за усадьбой. Метров через триста торчала в небо голыми ветками небольшая березовая роща.

Вид был хороший и умиротворяющий.

— Максим, — повернулся ко мне барон, когда Варя и Григорий прошли к столу, — вы как предпочитаете? Сперва поговорить о делах или поесть?

— О делах, — коротко отвечал ему.

— Тогда… — Он мягко остановил за локоть одну из служанок, пробегавшую мимо. — Анна, будь добра, принеси нам чаю в мой кабинет.

— Сию минуту, ваше благородие! — отозвалась крутобедрая девица.

Вскоре мы уже сидели в небольшом, но хорошо обставленном кабинете барона. Возле небольшого дивана стоял столик, на который вскоре принесли чай и вазочки с вареньем и сушками.

— Живем пока небогато, так что не обессудьте, Максим, — неверно истолковал мой взгляд Листницкий.

Я взял в руки сушку и макнул ее в яблочное варенье.

— Отнюдь, — сказал я, собираясь похрустеть, — я нахожу такое сочетание твердого хлеба и сладких законсервированных фруктов весьма интересным.

В моем родном мире до сушек почему-то никто не додумался.

Немного перекусив и выпив ароматного чаю, Листницкий взял слово:

— Итак, Максим, вы сказали, у вас ко мне есть деловое предложение, способное поправить дела моего рода…

— Да, — кивнул, с сожалением отложив на чайное блюдце еще одну сушку с кусочками засахаренного абрикоса. — Я хочу, чтобы вы устроили бал.

Глава 17

— Бал? Я не ослышался? — удивился барон, остановив чашку чая у самых губ. — В наше время само понятие бала — анахронизм. Даже если я устрою бал, кто на него явится?

— «Бал» лишь название, — ответил Листницкому. — Суть бала неизменна в любом… — чуть не сказал «из миров», но вовремя одернул себя и сделал вид, что подбираю нужное слово, чтобы пауза не казалась подозрительной, — обществе. Бал, вечеринка, семинар. Подставьте нужное слово, смысл не изменится. Место и время, когда вместе собираются знатные, богатые и влиятельные люди, чтобы завести знакомства или обсудить дела. Понимаете, о чем я, ваше благородие?

Листницкий сделал глоток и поставил чашку на стол. Откинулся на диван, положив одну руку вдоль спинки, и нахмурил седые брови, размышляя.

— Я понял, о чем вы, Максим, — помолчав еще немного, произнес барон. — Я бы мог собрать своих знакомых, поднять кое-какие старые связи, но… зачем?

— Об этом позже. Мне нужен бал, ваше благородие, — твердо произнес я, ожидая услышать четкий ответ.

— Хм… Могу устроить благотворительный вечер, но вот в чем дело… — снова нахмурился барон. Потянулся за чашкой чая, но на полпути передумал. — Где я его устрою? Все мои помещения и здания вы уже видели: коровники, свинарники, заложенное поместье… и поля. Не в поле же, в самом деле?

М-да, действительно. В поле сейчас только грязь со снегом месить. Да и о комфорте тогда можно позабыть, а для аристократов, боюсь, он слишком важен. Так что в словах Листницкого были зерна истины. И ведь я мог догадаться об этом и сам, но до последнего надеялся, что случилось чудо, и Листницкий достаточно поправил свои дела за эти пару месяцев.

Чуда не случилось.

Хотя… почему же нет? Точнее, почему бы самому не совершить чудо? Не за просто так, конечно…

— Эх, было бы у меня мое поместье… — покачал седой головой барон. — Я бы не раздумывая согласился.

— А что, если вы откроете благотворительный фонд на имя вашей дочери, а некий аноним сделает пожертвование, которое позволит полностью погасить все ваши долги и выкупить поместье? — сказал я, тоже поставив чашку на стол.

Повисла тишина, барон Листницкий, не мигая,