Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин Страница 24

«Постой-постой, — подумал я. — Если Зяма женат на дочери полковника КГБ, то как его в 1977 году возьмут на перевозке икон? У него же крыша? Хотя какая это крыша? Он же ходок! На него разные барышни буквально вешаются. Следовательно иконы — это будет месть Жанны за многочисленные измены. Только пострадает от этой аферы и потом умрёт Александр Белов, который всю вину возьмёт на себя. И по-хорошему Белову нужно донести одну простую мысль, что Замя ему никакой не друг».

— Смотри внимательно сюда, — сказал мне Арзамасков и написал на салфетке цифру 15. — Сегодня у нас 6-е октября, а 15-го в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между нашим «Спартаком» и сборной СССР. Затем Петрович всю сборную вместе с кандидатами увезёт на две недели в Цахкадзор. Будем там как дикари сидеть в самой глуши. Зато потом на весь ноябрь те, кто останется в сборной СССР, полетит в большое турне по Соединённым Штатам Армении. Ха-ха-ха! — загоготала Арзамасков и его товарищи тоже грохнули от смеха.

— А в Федеративную Республику Грузии сборная не поедет? — усмехнулся я.

— В следующий раз, — хмыкнул Зяма. — Ты хоть понимаешь, что мы в этих Штатах можем озолотиться?

— Ну допустим. От меня-то вы что хотите? — спросил я.

— Мы хотим, чтобы ты со своими пионерами… — начал говорить Белов.

— Подожди, Саша, — быстро перебил его Арзамасков. — Теперь следи за руками, — сказал он мне и показал свою пятерню. — Центровой — Саша Белов, форварды — ты и Юра Павлов, защитники — я и Саша Большаков. — Зяма сжал кулак. — Вот этой пятёркой мы должны 15-го разгромить сборную СССР. И все впятером поехать в Штаты.

— А я? — вдруг спросил Иван Дворный, перестав хлебать коньяк на голодный желудок.

— А ты, Ваня, поедешь поездом во Владивосток, — похлопал Дворного по плечу Юрий Павлов.

— Почему во Владивосток? — заинтересовался я.

— Потому что на заседании ЦК решили, что непорядок, когда от Сибири и Дальнего Востока в Высшей лиге нет ни одной баскетбольной команды, — ответил Арзамасков. — Во Владике на следующий год хотят создать команду из наших дублёров, чтобы они тоже выступали на чемпионате СССР.

— Я не хочу, мужики, на Дальний Восток, — пожаловался Дворный и потребовал ещё один графин коньяка.

Наконец принесли наш заказ. И у меня так сильно заурчало в животе, что я на какое-то время, позабыв про серьёзный разговор, сосредоточился на поедании мясной солянки.

«Оказывается я своими снайперскими способностями основательно напугал наших „старичков“, — подумал я, немного насытив желудок. — Поэтому они теперь хотят дружить, чтобы пробиться в сборную страны. Хорошее желание. Ведь оно заставляет усерднее работать, расти над собой и прогрессировать. Только при всём уважении к Юрию Павлову, который показался мне жёстким и неуступчивым бойцом, он до уровня сборной СССР не дотягивает. Да и Саша Большаков вряд ли уровень сборной. И последнее — почему они сбросили со счетов Андрея Макеева, одного из лидеров команды? Наверное, Макей поцапался с Зямой? И Зяма с моей помощью собирается пропихнуть в сборную своих людей, с которыми проще заниматься финансовыми махинациями. А вдруг Зяма гораздо хитрее, чем кажется? Ему ведь плевать на всех кроме себя, и на Большакова, и на Павлова тоже. Скорее всего он хочет, чтобы я помог отцепить Макеева и ещё потом плясал под его дудку».

— Ну так как тебе наше предложение по поводу главной команды страны? — спросил Арзамасков, когда я полностью расправился с солянкой и непроизвольно улыбнулся, насытив организм белками, жирами и углеводами.

— Интересное предложение, — кивнул я. — Пятеро наших парней в сборной СССР — это хорошо. Мне нравится.

— Вот и замечательно, — произнёс Зяма и, сделав глоток чешского пива, закусил осетриной «Фри». — Тогда у нас такое условие, чтобы ты со своими пионерами больше не выпрыгивал из штанов. Мы тебя протащим в сборную, а ты не будешь играть на тренировке так, словно это твой последний матч в жизни.

— А вот эта идея мне совсем не по нутру, — категорически заявил я. — Если вы не можете одолеть пацанов, то в сборную надо брать не вас, а их. Пятеро наших в главной команде страны: Тараканов, Белостенный, Капустин, я и Андрей Макеев, которого здесь с нами нет. Ибо Ермолинский пока слишком молод для больших дел.

— Не борзей, — прорычал на меня Иван Дворный, уже изрядно захмелев.

— Да на следующей тренировке мы вас просто порвём, — обиженно пророкотал Александр Белов.

— Поглядим, — хмыкнул я и встал из-за стола, а не тронутую жареную курицу придвинул к баскетболисту Дворному. — Закусывай, Ваня, за всё уплачено. Встретимся на баскетбольном паркете, дорогие товарищи и друзья, — сказал я, спародировав Леонида Брежнева.

— Сучонок, — донеслось до меня, когда я уже шагал на выход из ресторана. И автором этого короткого высказывания был не кто иной, как Владимир Арзамасков.

* * *

Гадкий и неприятный разговор, где мне прямым текстом предложили играть в поддавки, оставил после себя гнетущее настроение. Подумать только, я когда читал про легендарную баскетбольную дружину Кондрашина, то даже представить не мог, что в команде такая нездоровая атмосфера. Тут всем оказывается заправляет делец Зяма, и великий Белов пляшет под его поганую дудку. До Белова пока не дошло, что тот им вертит в своих коммерческих интересах.

«И зачем я во всё это влез? Лучше бы ничего не знал», — думал я, когда на троллейбусе приехал на Финляндский вокзал. Мне в эту секунду больше всего хотелось отыскать городского сумасшедшего и купить у него билет назад в будущее.

Именно с этими мыслями я медленно вышагивал по перрону. Однако в этот будний вечер народу тут было видимо-невидимо. Скорее всего многие люди возвращались домой, в пригороды Ленинграда, после тяжёлой трудовой смены. Так мимо меня прошли три мужика с хмурыми усталыми лицами. Далее пробежала пара бойких полноватых женщин. Они, наоборот, купив что-то дефицитное в городе, весело хохотали. Затем на электричку проследовали студенты с гитарой наперевес, среди которых худой очкастый парень необычным звонким голосом пел: «Понимаешь это странно, очень странно, / Но такой уж я