Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим Страница 23

— Для меня вы — живые люди, — хмыкнул старик. — Архипа я уважаю всем сердцем, и раз уж судьба так распорядилась и свела нас вместе против старого врага, я бы пошёл вслед за ним. А значит, за тобой. Так что, командир, — он усмехнулся, показывая, что не совсем серьёзно относится к моему статусу, — я весь ваш.

— Ну ладно, — я ничего не сказал на его «усмешку». — Тогда с тебя список того, что у тебя есть. В плане пиротехники, взрывчатки. Я пока что буду лечиться. С меня — общая инициатива, нестандартные решения и окончательное слово в кризисе. Вопросы?

Тишина. Потом Зыков хмыкнул:

— Вопросов нет. Но скажу одно, Стас. Если ты свалишься от лихорадки, мне придётся принимать командование. И я не обещаю, что буду делать так же, как ты. Так что да, давай-ка ты лечись. По-настоящему.

— Лечусь, — кивнул я. — Даша, что у нас есть из лекарств?

Только вот Даша развела руками. Все запасы, которые у нас были, ушли на первую колонну. И кроме йода, бинта и пары шприцев с морфием, ничего у неё не было.

— У меня есть, — ответил Фрол. — Ацетилсалициловая кислота.

О, аспирин, получается…

— Его мало, хватит на два-три дня, — закончил Фрол. — Сейчас принесу.

Через минуту он принёс баночку с белым порошком. Я-то ожидал увидеть таблетки, но и порошок был лучше, чем ничего. Даша тут же оживилась — хоть что-то.

— Разведёшь ему в тёплой воде, когда спустимся к Вере, — сказала она Фролу.

Срок годности у этой хрени наверняка истёк, но выбирать не приходилось. Я кивнул и вновь обратился к Фролу:

— Фрол, покажи, где тут погреб. Нам нужно устроить Веру…

Фрол махнул рукой в сторону сруба рядом с избой:

— Сюда! Погреб у меня хороший, крепкий! И самое главное — сухой! Я его… Точнее, мой дед, долго делал… На века!

Мы направились туда, куда он указывал.

Фрол откинул засов и потянул створки на себя. Внутри пахло землёй, деревом и травами — и не было ни затхлости, ни плесени. На полках стояли банки и какие-то коробки, в глубине лежали мешки, чем-то заполненные.

— На землю можно постелить еловые ветки, — сказал Фрол, — и накрыть их плащ-палаткой. Будет тепло, сухо, и главное — не слышно, если малышка заплачет.

— Малыш, — поправил его я.

Петька и Чук взялись за дело: настелили еловые лапы, сверху положили плащ-палатку, укрыли всё мешками. Получилось тесно, но тепло и сухо. Даша уложила Веру на лежанку, младенца пристроила рядом, завернув в чистые тряпки — их Янка нашёл в сундуке в избе, с разрешения Фрола.

Вера всё ещё была без сознания, но дышала ровно. Жара у роженицы не было, и это было самое главное.

Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда мне станет полегче, когда мы окрепнем — и когда я решу, куда двигаться дальше.

Я присел на чурбак у стены погреба, чувствуя, как лихорадка снова тянет из меня силы. Пот катился по вискам, в глазах темнело, но я старался не показывать этого. Не сейчас. Пока все заняты делом, пока есть хоть какая-то видимость порядка, нельзя было выглядеть слабым.

Фрол спустился следом, держа в руках жестяную кружку с тёплой водой и щепотку белого порошка.

— Держи, — протянул он мне кружку. — Это не чудо, но хоть жар собьёт.

Я кивнул, высыпал порошок в воду, размешал пальцем и выпил. Горько. Терпимо. Не первый раз.

— Спасибо, — прохрипел я.

Фрол хмыкнул, присел напротив, опершись на колено.

— Ты не тяни с решением, командир, — тихо сказал он. — Место хорошее, но оно не спасёт, если немцы выйдут на след. Болота держат, но не вечно. Рано или поздно они найдут тропу. Или просто пойдут напролом, если сил хватит.

Я сжал кулаки, стараясь удержать ясность мысли.

— Знаю, — ответил я так же тихо, чтобы не слышала Даша. — Но нам нужно хотя бы пару дней. Передохнуть, подлечить людей, собрать силы. А потом… Потом будем думать, как уходить.

— Есть одна тропа, — Фрол провёл ладонью по доскам пола, будто вспоминая дорогу. — Старая, звериная. Ведёт через болото к Сухому Логу, а оттуда — лесом к железной дороге. Дальше на восток. Немцы её не знают, я сам проверял. Но идти по ней тяжело. Особенно с ранеными. И с ребёнком.

Сухой Лог. Я насторожился. Туда ушла Ганна — и туда же, если я верно разобрал немцев по линии, они собирались бросить кордон, оседлать лесовозную дорогу и выходы к большаку. Может, Фрол про засады и не знал. А может, «тропа, которую немцы не знают», вела прямо в петлю.

— Покажешь, — сказал я. — Только учти: сухие выходы у Сухого Лога немцы наверняка стерегут. Пойдём не раньше, чем я сам всё взвешу.

Он кивнул.

— Конечно. Но лучше, если ты сначала хоть немного придёшь в себя. Ты сейчас едва на ногах стоишь. Если свалишься в болоте — ни я, ни Зыков тебя не вытащим.

В горле встал ком. Хотелось огрызнуться, сказать, что я в порядке, что я должен держать всё под контролем. Но сил на браваду не было.

— Пару часов, — пробормотал я. — Мне нужно всего пару часов. Чтобы голова прояснилась.

Фрол снова хмыкнул, но в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.

— Будет тебе пара часов. Я пока с Зыковым обговорю, где лучше выставить дозоры. И насчёт взрывчатки тоже надо подумать. Если немцы всё-таки сунутся, пусть знают, что тут не просто болото, а капкан.

Он поднялся и вышел, оставив меня наедине с тишиной погреба и ровным дыханием Веры.

Даша подошла, присела рядом, положила ладонь мне на лоб.

— Жар всё ещё есть, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Тебе нужно лежать. Хоть немного.

Я хотел возразить, но она посмотрела на меня так, что слова застряли в горле.

— Пожалуйста, — добавила она уже мягче. — Не геройствуй. Сейчас ты нужен живым, а не мёртвым героем.

И тут я вдруг понял, что не хочу быть «достойно погибшим». Не сейчас. У меня на руках люди, у меня Вера с ребёнком, у меня вся эта разношёрстная, усталая, но живая группа, которая держится только потому, что кто-то должен принимать решения и не опускать руки.

— Хорошо, — выдавил я. — Я полежу, но только пару часов. Потом снова в строй.

Даша кивнула, будто и не ждала другого ответа.

Она укрыла меня куском грубой ткани и отошла к Вере, поправила тряпицу на младенце. Тот слабо пошевелился, но не заплакал.

Из-за пазухи выбрался Мурзик — всю дорогу он таскался со мной