Физрук - Валерий Александрович Гуров Страница 224

— Я вот, это самое… В магазин собрался, — будто оправдывался я. — А то дома ничего нет… А ты — куда?

— А я просто так, гуляю, — откликнулась она. — Дышу воздухом… Мне завтра на сутки…

— А хочешь ко мне в гости? — спросил я.

— Хочу! — не стала ломаться медсестра. — Да только что скажет ваша жена?

— Она меня бросила, — ответил я. — Собрала вчера вещички и ушла.

— Поссорились? — спросила Наташа. — Ничего, помиритесь!

— Ну так пойдешь ко мне в гости? — нетерпеливо уточнил я.

— Пойду! — просто ответила она.

— Тогда пойдем, посмотрим, что можно купить.

Наташа кивнула. Не стесняясь, взяла меня под локоток, и мы потопали к «Гастроному». Меня в нем еще помнили, как «блатного», поэтому вынесли из подсобки балык, сырокопченую колбасу, яблоки, две бутылки грузинского вина «Киндзмараули», торт «Ленинградский» и коробку конфет «Рот Фронт». Медсестричка смотрела на меня, как на волшебника. Ведь для нее эти деликатесы были недоступны. И мне был приятен ее восхищенный взгляд. Невольно напрашивалось сравнение с Илгой, которая все знаки внимания и подарки воспринимала почти равнодушно.

А ведь нам, мужикам, что от баб надо? Ну помимо бытовухи… Чтобы они нами восхищались, радовались тем мелким презентам, которые мы им делаем, не часто страдали головной болью — и все. И ради этого мы готовы на многое. Нагруженные покупками, мы с Наташей пошли ко мне домой. Когда я открывал калитку, из своей будки высунулся Сидорыч. Нос у него алел, как переспевший помидор. Увидев Наташу, он одобрительно крякнул и незаметно показал мне большой палец вверх. В подъезде я открыл дверь и впустил медсестричку в прихожую. Скинув валенки и пальтишко, она немного покраснела. Не то с морозца, не то с еще чего…

В первый раз я увидел ее в платье, а не в белом халате. Платье было простенькое, но оно хорошо сидело на ее ладной, очень женственной фигуре. Я почувствовал, что настроение мое почти совсем наладилось. Надо было немного отвлечься. И пока гостья разматывала пуховый, но несколько траченый молью платок, я утащил на кухню покупки. Разгрузил пакеты. Что-то сунул в холодильник, что-то оставил на единственном в квартире столе. Когда я снова вышел в прихожую, то увидел, что Наташа по-прежнему топчется там. Вся такая разбитная и задорная на улице, здесь она вдруг сконфузилась.

— Ну чего ты здесь торчишь? — поинтересовался я. — Проходи в комнату!

— Ой, а можно я у тебя тут приберу? — спросила она.

— Ну — прибери! — не стал отказываться я.

— Ты мне только фартук дай и тапочки какие-нибудь!

Тапочки я ей дал свои. Других все равно не было. Сбежавшая супруга свои забрала. А вот фартук — оставила. Было забавно наблюдать, как бродит медсестричка с веником и совком по квартире. И не только забавно, но и очень эротично. Особенно, когда она наклонялась и подол коротенького платья задирался на попе.

Я перетащил из кухни в большую комнату стол, открыл бутылку вина, нарезал колбасы и прочего. И начал размышлять, какой фильм поставить, чтобы настроить гостью на новый лад. Вон она какая стеснительная.

— Да хватит тебе уже возюкаться! — не выдержал я. — Иди мой руки и за стол!

— Я сейчас! — пискнула она и шмыгнула в санузел.

Вскоре появилась в комнате, сияющая.

— Кино хочешь посмотреть? — спросил я.

— Кино? — удивилась Наташа. — По телевизору?

— Ну почти…

— А разве сегодня есть что-то хорошее?

— У меня — есть, — ответил я. — И сегодня и всегда… Ты про любовь любишь смотреть?

— Ну еще бы!

— Вот сейчас про нее и поставим.

Я покопался в кассетах и решил, что лучше всего подойдет «Греческая смоковница». Включил видик и телек. Фильм начинался вполне невинно и моя гостья, ни о чем не подозревая, уставилась на экран, а я — на нее. И когда щеки медсестрички залились румянцем, я понял: она не ожидала, что кино будет про ТАКУЮ любовь! В СССР таких фильмов не показывали.

Я налил нам вина, Наташа выпила его залпом, наугад ткнула вилкой в тарелку, не глядя подцепила кусочек балыка, сжевала его, не отрываясь от созерцания плотских похождений главной героини. Я по-прежнему искоса и с любопытством наблюдал за девушкой. Видел, как учащается ее дыхание, а язык непроизвольно облизывает губы.

В конце концов, терпение мое лопнуло. Я и так воздерживался уже больше недели. Сколько же можно. Я решительно встал, и мягко подхватив гостью на руки, перенес ее со стула на диван. Она не сопротивлялась, только сказала, что надо снять платье, а то помнется. Я не возражал. Наоборот — помог раздеться. Ну и сам скинул с себя шмотки. Наташа оказалась вовсе не столь стеснительной, когда дошло до дела. Да и девочкой она явно не была. Так что сексуальным ликбезом заниматься не пришлось. Полчаса пролетели как один миг.

— Мне пора в общагу! — сообщила она, когда мы лежади в обнимку и досматривали фильм. — После одиннадцати туда не пускают.

— Ну так ночуй у меня, — зевая, сказал я.

— Не могу. Мне еще халат и шапочку надо накрахмалить. И вообще, комендантша, если я не приду ночевать, устроит допрос — где была и с кем?

— Что за казарма! — удивился я. — Ты же не в школе учишься…

— В школе я тоже учусь, — хихикнула она.

— То есть?

— В школе рабочей молодежи… У меня же только восемь классов и курсы медсестер. Я хочу в мединститут поступать, а для этого надо иметь аттестат зрелости.

— Ясно, умничка. На счет институт правильно, — кивнул я.

Наташа встала и нагишом убежала в ванную. Через десять минут вернулась и принялась одеваться. Глядя на то, как она натягивает чулки и цепляет их к поясу специальными прищепками, я снова взбодрился. Пришлось медсестре отложить возвращение в общежитие еще на некоторое время. Пока она снова принимала душ и одевалась, я вызвал такси. Оно приехало на удивление быстро. Напоследок мне хотелось как-то отблагодарить девушку. Не