"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин Страница 220

- Честно говоря я сам не пойму Майю. Она порой говорит какую- то чушь. Она с одной стороны смертельно боится КГБ, а вы всё — таки, как ни как служите там, с другой стороны, она просто ненавидит вас потому — что уверена, что именно вы каким — то боком виновны в тех бедах которые постигли Эллину. Я много раз пытался разубедить её, но всё было бесполезно. Но сейчас Майя умирает, и обстоятельства как вы понимаете изменились. У Володи здоровье тоже находится не в самом лучшем состоянии. Честно говоря он в панике. Вдруг он умрёт. Как — ни как за плечами два инфаркта! Что будет с Наташей если он умрёт! Александр Николаевич я прошу вас вмешаться. Вы же не хотите,что бы ваша родная дочь оказалась в детском доме!

- Но, что я могу предпринять в такой ситуации? Честно говоря мне не очень понятно.

- Александр Николаевич. Я разговаривал с Володей. Он хотел бы встретится с вами. Естественно на какой-то нейтральной территории. Он не хочет травмировать свою супругу, тем более, что она судя по всему живёт последние дни.

- Ну с моей стороны для этого нет никаких препятствий.

- Хорошо, хорошо. Вы можете завтра, завтра, как раз воскресение в два часа дня подойти к дому, где они живут. Володя как раз будет гулять со внучкой. К сожаление пока жива моя сестра он не может пригласить вас к себе домой. Майя удивительно упрямый человек. Эллина вся пошла в неё в этом плане.

Назавтра в условленное время я подошёл к дому в котором жили Гольдберги. Отца эллины я видел всего — навсего пару раз в жизни да и то мельком и даже не был уверен, что сумею быстро узнать его.

Тем не менее я сразу узнал его. Он в одиночестве сидел на скамейке. Я подошёл к нему, поздоровался, он поднял голову и я поразился как изменился, как сильно постарел и сдал этот человек за то время, что я видел его в последний раз. Былое такое впечатление, что он постарел лет десять, а то и больше.

- Здравствуйте, Саша, - сказал он мне,- Аркадий рассказал мне о своей встрече с вами.

-Отлично. Тогда я слушаю вас.

- Вы знаете, что моя супруга неизлечимо больна и видимо доживает последние дни. Майя по непонятным для меня причинам просто — напросто не переносила вашего имени. Сколько я не говорил с ней, сколько не пытался воздействовать на неё всё было бесполезно. Саша, я говорю вам совершенно чистосердечно, моё отношение к вам всегда было очень хорошим. Как — ни как вы отец моей внучки. Майя почему -то до сих пор уверена, что в том случилось с Эллиной есть какая -то ваша вина. Но это же чудовищная глупость! Как вы, офицер КГБ, могли быть причастным к этому. Я не знаю, что могло толкнуть Эллину на этот шаг, мы всегда воспитывали её как патриотку своей страны, и вдруг такое страшное обвинение в измене Родине!

- Владимир Моисеевич, я нисколько не виню вас и не сомневаюсь в вашем патриотизме. А,что толкнуло Эллину на этот шаг я не знаю сам. Моё отношение к ней не изменилось

Она очень неординарная и при том глубоко несчастная женщина. Я надеюсь, что там в Соединенных Штатах её жизнь сложится куда удачнее.

- Это правда? Вы действительно так относитесь к моей дочери?

- Владимир Моисеевич, зачем мне лукавить? Да - я именно так отношусь к Эллине. Своё отношение к ней я не менял и не меняю. И менять не собираюсь. И кстати я с самого начала хотел принять посильное участие в воспитании моей дочери. Вы знаете я женат, у меня двое детей. Моя супруга узнала о тех отношениях, хотя и очень кратковременных которые были у меня с вашей дочерью. У меня состоялся по этому поводу очень тяжёлый разговор с ней. Так вот она просто настаивала, что бы я изо всех сил участвовал в воспитании Наташи, не ограничивался бы одними деньгами. Она до сих пор желает, что бы Наташа познакомилась со своими братом и сестрой.

- А Майя говорила мне, что вы напротив, как могли отнекивались от признания Наташи своей дочерью. И лишь потом согласились давать немного денег. Ай- ай,- но вот зачем она так врала мне? Я не могу понять это.

Гольдберг откинулся на спинку скамьи и закрыл лицо руками. В нашем разговоре наступила пауза.

- Извините меня, Саша, - сказал Гольдберг, спустя некоторое время,- я думал о вас очень дурно. Это всё моя жена. Честно говоря я очень доверчивый человек. Я поверил этим её словам.

- Подкаблучник ты похоже,- подумал я,- подкаблучник которому жена совершенно заткнула рот и вертела тобой как хотела. Только тебе стыдно даже признаться в этом даже и самому себе. Вот ты и выдумываешь эту свою доверчивость и рассказываешь всякому встречному и поперечному о ней. Самому- то интересно не стыдно? Хотя бы перед самим собой.

- Ну, что вы, Владимир Моисеевич, я всё понимаю, - сказал я вслух,- поэтому не держу на вас никакого зла. Давайте перейдём ближе к той теме которая больше всего интересна и вам и мне.

-Да, Саша, давайте и в самом деле перейдём. Ведите ли моя супруга тяжело больна. У неё рак поджелудочной железы в последней стадии. Причём опухоль развивалась у неё уже давно. Мне даже удивительно как могло произойти такое. Майя всегда очень трепетно относилась к своему здоровью. Каждый год проходила тщательные медицинские осмотры. И вдруг она пропустила эту опухоль! В общем когда она обратилась к врачам было уже поздно. Её конечно лечили, но безрезультатно. А сейчас врачи вообще уже отказались от неё. Признали полностью безнадёжной, назначили наркотики и всё. Как я понимаю жить ей осталось всего ничего.

- Я сочувствую вам.

- Да, спасибо. Но дело заключается ещё и в том, что у меня самого здоровье, что называется никуда не годится. Два инфаркта, один из которых обширный и был в прошлом году. В общем с моим сердцем я могу умереть в один момент. Причём случится этот момент может в любое время. Хотя бы сегодня или завтра. А если это случится, то у Наташи не останется никого из прямых родственников здесь в СССР.