Фантастика 2026-158 - Максим Арх Страница 219

— Насколько я знаю, они, как правило, в голове или в хвосте эшелона, — поделился своими наблюдениями стрелочник. — Редко, но бывает, что и там, и там. А ещё, если состав длинный, то и в середине может быть вагон.

— Этому нужно уделить особое внимание. Не нужны нам сюрпризы, так что места скопления солдат должны быть вычислены. Ну, а после того, как все пункты нас удовлетворят, убедившись, что эшелон двигается в нашу сторону, переходим непосредственно к захвату. Четвёртый пункт плана: останавливаем поезд. Этот пункт самый сложный на данном этапе планирования. Остановка поезда дело непростое, тут может быть несколько вариантов развития событий. А — взрываем паровоз. Вариант самый простой и очевидно — самый глупый, ибо после этого состав остановится и уже никуда не поедет.

— Такое нам не подходит, — покачал головой Сергей.

— Значит идём дальше — вариант Б: мы устраиваем серьёзный завал на дороге. Причём такой большой, чтобы машинист его увидел издалека и начал останавливать состав. Данный вариант спорный, ведь атаковать поезд мы должны в вечернее или ночное время, когда видимость слабая и не факт, что машинист сумеет заметить всё вовремя.

— И тогда поезд врежется в завал, либо, разметая его, промчится дальше, либо сойдёт с рельс, — сказала Анна. — И то, и то нам не подходит.

Никто с этим спорить не стал.

В том числе и Лазутин. Но было видно, что идея завала ему понравилась и он предложил:

— А что, если поджечь ветки и брёвна, чтобы машинист уж точно заметил.

Мы задумались, но потом отмели эту идею, ведь следы пожара и дым от тлеющего дерева будет виден даже поутру, а это лишняя демаскировка — немцы не должны знать и понимать, что случилось с поездом.

— Отклоняем, — подвёл итог я и продолжил: — Вариант В: нейтрализовать машиниста и кочегара, заставив тех остановиться. Этот вариант считаю самым разумным, но в свою очередь самым сложным. Ведь нам нужно не просто ликвидировать ведущих паровоз, а заставить их его остановить в нужном нам месте. А как это сделать? На ум приходит два варианта: с помощью группы захвата или с помощью запугивания и угроз, которые можно осуществить через динамики того же «Семицветика».

— А как группа захвата попадёт на поезд? Он же всё время движется? — задала логичный вопрос Галина Ивановна.

— Вероятно, с помощью десантирования с «Сотки-Б» на крышу одного из вагонов, — догадался Кудрявцев и тут же сказал: — Я согласен.

— Э-э, — только и произнесла женщина.

— Опасно, — правильно понял её Сергей, кивнув. — Но не опасней, чем сидеть тут без боезапаса. — Он посмотрел на меня и спросил: — Ты сможешь приземлить дрон со мной на движущийся вагон?

— Теоретически — да. Если выбрать подходящий участок, где нет веток и синхронизировать скорости, то всё может получиться, — кивнул я и, увидев блеск в глазах напарника, постарался осадить его пыл. — Но я согласен с Галиной Ивановной — это опасно. А потому предлагаю вначале попробовать другой вариант остановки — требования немедленно остановить поезд через микрофон и динамики. В данном случае я склоняюсь к этому варианту не потому, что он не требует рискованного десантирования, а потому что мы уже не раз видели, что внезапная акустическая атака всегда приносит в ряды противника панику. Нет сомнения, что и машинист будет шокирован.

— Гм, пожалуй, ты прав, — согласился Кудрявцев.

— А если он слишком испугается? — неожиданно спросила Анна. — Да так, что вообще спрыгнет?

— Тогда ни ему, ни нам не повезло, — пожал я плечами. — Если спрыгнет, то операция будет сорвана и придётся ждать другого случая, а этого прыгуна придётся ликвидировать. Охрану же поезда при таком развитие событий трогать не будем. Пусть сидят у себя в вагонах и едут до куда получится, без машиниста-то…

— Н-да, — цокнул языком Лазутин. — Во немчура обалдеет, когда эшелон во что-нибудь врежется на полном ходу.

— Конечно, обалдеет. Как, собственно, и контрразведка, когда после расследования они поймут, что машиниста и кочегара в поезде при аварии не было.

— Скорее всего подумают, что это диверсия была придумана заранее и это действует подполье, — хмыкнул Самсонов.

— Это точно… Подумают, что это всё специально было подстроено, ведь если в составе будут боеприпасы, то он так бахнуть может, когда врежется, что мало не покажется, — заметил Сергей.

— А если, как ты говоришь, не бахнет, — усмехнулась Анна, — то я слетаю и помогу ему это сделать.

— Неплохая мысль, но только нужно не забывать, хотя эшелон — это очень достойная цель для уничтожения, но в данной конкретной ситуации, пользы от этого лично нашему отряду будет немного — разве что удовлетворение от проделанной работы. А вот главной цели — добыть себе боеприпас — мы не достигнем, — напомнил я и добавил: — Поэтому будем стараться запугать машиниста в меру и не дать ему покинуть своё рабочее место до полной остановки эшелона. Я думаю, психологический удар металлическими группами типа «Металлики» или «Слейер», вместе с одновременными убеждениями, в данной ситуации, вполне будут уместны.

— Ох, — вздохнул Самсонов. — Не хотел бы я оказаться на их месте. Эти ваши «Металлики» меня чуть с ума в домике не свели. Хоть я и без сознания почти был…

На это никто ничего не сказал.

— А кто будет говорить с машинистом? — спросил Лазутин.

— Кудрявцев, — ответил я. — У него язык лучше всех поставлен.

— Поставлен — не поставлен, — усмехнулся Сергей, — главное, чтобы слова нужные нашлись. «Остановись, или умрёшь» — этого думаю любому будет достаточно.

— А если он с испуга не поймёт? — спросила Анна.

— Поймёт, — сказал Кудрявцев. — У страха глаза велики. Сама представь: темнота, только перестук колёс, унылая поездка, а тут тебе голос: «Ахтунг! Сдавайся или умрёшь!» Думаю, в той ситуации, мало кто с таким справится сможет.

Я был с ним полностью согласен — неожиданное и разрушающее психологическое давление на потенциальную жертву должно будет принести свои плоды.

— А если он не немец? — вдруг спросил Самсонов. — Если русский? Или поляк, которого угнали?

— Тогда тем более остановится, — ответил Кудрявцев. — И ещё спасибо скажет, если мы его отпустим. А