Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах Страница 21

— Вот и отлично, — кивнул я. — Тогда ответь мне на вопрос: у тебя есть прямой выход на Токийскую биржу?

— На это ответа ты не получишь, — Сергей нахмурился и покачал головой. — Но давай по умолчанию примем... допустим, что есть. Что дальше?

— Хорошо. Тогда допустим. Я утверждаю, что иена в течение ближайших трех месяцев пойдет вверх примерно на пять процентов.

— Ну и что? — Сергей равнодушно пожал плечами. — Это обычная биржевая «пила»: то вверх, то вниз. Обычное колебание, на этом много не поднимешь.

— Да, но на этот раз это будет не просто колебание. На этот раз она начнет расти безостановочно. Особенно после одного конкретного дня.

— Какого еще дня? И почему? — он мгновенно насторожился, в упор глядя на меня.

А вот тут я сделал паузу. Просто так сливать ему ценнейший исторический инсайд не хотелось совершенно — с какого, спрашивается, хрена? Но от того, согласится он сейчас или нет, зависело очень многое. Как минимум — смогу ли я провернуть в 1987 году то, что в своей прошлой жизни изучал как классический пример биржевого краха, и что потом не раз помогало мне устоять на ногах во время реальных кризисов.

— Вот на этом месте я и предлагаю тебе сделку, — тихо произнес я. — Чтобы ты всё правильно понял.

— Интересно, — ухмыльнулся майор и снова полез в карман за сигаретами. Закурив, он выпустил струю дыма в сторону. — Излагай.

— Я абсолютно уверен, что иена укрепится по отношению к доллару. И укрепится очень сильно — процентов на семьдесят.

Сергей слушал меня не шевелясь.

— Свободных наличных денег у меня сейчас нет, — продолжил я. — Те пятьсот долларов, которые я увел у твоегоВопилы, уже «заряжены» в оборот через торговлю.

— А-а-а... так это ты Влада зарадиля и через него их прокрутил? — майор понимающе усмехнулся. — Ну, теперь всё сходится. Соображаешь,. Так что ты предлагаешь?

— У меня на руках будет два импортных видика. Каждый уйдет с рук минимум по четыреста пятьдесят долларов. Итого — девятьсот баксов. Плюс у меня есть еще свои двести. В сумме — тысяча сто долларов. Я предлагаю тебе поставить ровно одну тысячу долларов с десятым плечом на рост японской иены до сентября 1987 года. И я гарантирую, что даже после возврата девяти тысяч займа и выплаты всех процентов по японской ставке, на выходе у нас будет около семи тысяч долларов чистой прибыли.

— Семьсот процентов чистыми?! — Сергей аж поперхнулся дымом. — Пахомов, да ты гонишь! Такого на валютных рынках не бывает!

Я просто пожал плечами:

— Я рискую своими собственными деньгами. А тебе нужно только решить: стоять в стороне, смотреть и проверять меня — в конце сентября, ты или присоединишься со своим капиталом, или не делать вообще ничего.

— Вопрос в другом, — Сергей прищурился. — Что скажу в отделе.

— Тормозишь, Сережа. У тебя как раз возможностей вагон. Во-первых, ты сможешь принести эту ценнейшую аналитическую информацию в клюве своему руководству. А что конкретно им сказать — я тебе продиктую. Тебя же на руках носить будут.А во вторых прогнозы будут сбываться тебя отметят.

— Да бл*дь, Пахомов! — майор в сердцах сплюнул на землю. — Откуда ты всё это знаешь?!

Я снова тяжело вздохнул:

— Давай ты просто сделаешь глубокий вдох, и мы мысленно решим, что перед тобой стоит не школьник Пахомов, а, скажем, оперативник из соседнего ведомства, который сливает тебе закрытую информацию. А ты принимаешь эти данные и, как толковый аналитик, сам решаешь, как ими правильно распорядиться. Твоя цена — это именно та информация, которую я тебе сейчас передаю.Моя -вложение через ваших агентов

— Обосновывай, — Сергей прищурился, засунул руки глубоко в карманы куртки и раздавил окурок носком ботинка на мокром весеннем асфальте.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай вернемся в машину и там продолжим. Глупо стоять на улице и вслух разговаривать о геополитике.

Мы впервые забрались в салон его вишневой «восьмерки». Внутри пахло новеньким пластиком, и застоявшимся табачным дымом. Я устроился на пассажирском сиденье, чувствуя под собой жесткую ткань кресла, и посмотрел на лобовое стекло.

Конечно, вываливать майору всю подноготную и раскрывать свои карты я не собирался — много ему чести. Все эти объяснения были предназначены скорее для того, чтобы раз и навсегда стало понятно, откуда у меня взялись такие специфические знания.

Для меня самого черный октябрь 1987 года уже давно стал базовым шаблоном. Абсолютным лекалом для всех последующих мировых падений и кризисов. Менялись только внешние переменные, декорации и названия компаний, но сама суть оставалась неизменной.

И если детально, до мельчайших винтиков разобрать предысторию того краха, принять его за эталон, то переживать все последующие катастрофы становится гораздо легче. В будущем, когда наступали черные дни и все вокруг в панике бежали распродавать свои активы за копейки, я спокойно ждал, а потом — покупал. И каждый раз повторял про себя, как мантру: всё в этом мире возвращается, всё обязательно повторится.

Мое личное знакомство с этой механикой началось в 1991 году. Я тогда учился на втором курсе университета, грыз гранит банковского дела, и мне досталась тема реферата: «Черный октябрь 1987 года». Честно говоря, прочитав тогда кучу заумных статей, я мало что понял. Но одну простую, почти инстинктивную мысль из этого материала я вытащил твердо: когда начинается паника и всё летит к чертям, на этом хаосе можно наварить безумную кучу денег. Если, конечно, вовремя сделать правильную ставку и так же вовремя соскочить.

А уже в 2000 году, когда я всерьез заинтересовался биржевой торговлей, мне в руки снова попалась книга, которая буквально по винтикам раскладывала всю анатомию того кризиса. К слову, играть на реальном рынке я начал как раз в момент схлопывания пузыря доткомов — краха интернет-компаний. Тот кризис, конечно, затянулся чуть дольше обычного, но именно тогда я заметил поразительную вещь.

Если перевернуть модель классического пузыря наоборот — превратить его в «антипузырь», завязанный на падении доллара, — психология толпы остается абсолютно той же. Та же паника, те же хаотичные распродажи, стремительное падение, короткий технический отскок вверх, новое падение, а затем — медленный, но неизбежный рост. Нащупав эту закономерность, я зашел на биржу с приличной суммой. И выиграл.

Но майору КГБ такие тонкости